Чтение онлайн

— Если аукцион все же состоится, то когда это будет?

— Я назначила им срок в полгода. Я не хочу, чтобы эта ситуация затягивалась.

— Но это же будет отнимать у тебя массу времени?

— Почти все, и к тому же мне придется много ездить, чтобы рекламировать украшения.

— Тесса, мы прожили вместе почти год, и ты никогда не упоминала о Мэгги. Ты не говорила мне о ней даже как о сестре. Это из-за аукциона ты решила рассказать мне эту историю сегодня вечером?

— Нет, Сэм, нет! Никакого аукциона может и не быть. И, разумеется, я могла подождать и посмотреть, что из этого выйдет. Но я устала лгать, или даже не лгать, а что-то вечно недоговаривать, думать, что можно сказать, а чего нельзя. — Тесса подумала, что сейчас именно этим и занимается, но всего до конца она все равно не могла сказать. Никому. Даже Сэму.

— Ты рассказала мне все это, хотя боялась потерять мою любовь. Признайся, ведь ты боялась этого?

— Да! И я понимаю, ты не можешь по-прежнему любить меня, Сэм.

— Ты совершила множество ошибок, Тесса, но неужели ты и правда думала, что я могу измениться, неужели в самом деле верила, что я разлюблю тебя?

— Да.

— Значит, ты еще плохо меня знаешь. — Сэм обнял Тессу и прижал к себе. Тесса заплакала, уткнувшись лицом в его рубашку. Она плакала долго, а Сэм целовал ее волосы и гладил по спине, словно утешал ребенка. Наконец она посмотрела на него, тушь текла у нее по щекам, и сказала:

— Ты даже не спросил меня, что теперь будет с фильмом.

— Каким фильмом?

На следующий день Мэгги, мрачная и сердитая, но так и не сумевшая побороть чувство верности фирме «Скотт и Скотт», приняла предложение заняться рекламой для аукциона, на котором будут распроданы драгоценности Тессы Кент.

Лиз немедленно назначила предварительную встречу на следующее утро. На ней должны были присутствовать сама Лиз, Гамильтон, Тесса, Мэгги, Монти Фой, начальник отдела драгоценностей, и Джульетта Трин, начальник отдела маркетинга. Как и в любом аукционном доме, известие о столь крупной удаче фирмы держалось в глубочайшей тайне, о которой знали лишь те, кому предстояло работать над проектом с самого начала.

В назначенное время на встречу пришли все, кроме Мэгги. Еще до заседания Лиз пригласила Монти и Джульетту и сообщила им, что Тесса Кент решила продать свои украшения через их фирму исключительно потому, что Мэгги Хорват доводится ей сестрой. Но никто не должен говорить об этом во время встречи. Лиз предупредила их только затем, чтобы они не совершили оплошность и не удивились отсутствию Ли Мэйн.

Лиз думала о том, что Тесса отказалась подписать генеральное соглашение сразу. Она хотела убедиться в том, что Мэгги действительно придет. И вот Мэгги, всегда крайне пунктуальная, опаздывала уже на десять минут.

— Кто хочет еще чаю или кофе? — спросила Лиз, оглядев сидящих вокруг стола. Сама она, как всегда во время таких совещаний, восседала возле серебряного сервиза эпохи короля Георга.

— Я бы выпил еще чашечку кофе, Лиз. — Обычно такой спокойный и собранный, Монти Фой явно нервничал, время от времени потирая лысину.

Если он выпьет еще кофе, то, пожалуй, устроит истерику, подумала Лиз и лишний раз порадовалась, что заменила обычный кофе на кофе без кофеина.

Лиз заметила, что присутствие Тессы Кент нисколько не способствует снижению напряжения в комнате. Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не посмотреть на часы.

— Налей мне чаю, Лиз, — пробурчал Гамильтон. — Тот, кто варит этот кофе, должен быть немедленно уволен.

— Я скажу, чтобы приготовили свежий, — сказала Лиз. Ей очень хотелось, чтобы ее глаза умели метать молнии, тогда бы от ее братца осталась только кучка пепла.

— Прошу прощения! Простите, ради бога! Автобус сломался, нас всех высадили, а следующие три были битком набиты, влезть было невозможно. Так что мне пришлось идти пешком, — задохнувшись, выпалила Мэгги, усаживаясь на свободное место между Джульеттой и Монти. Она ни на кого не смотрела, рылась в своей сумке, доставала блокнот, карандаши. На ее лице застыло спокойное, безразличное выражение.

Тесса услышала голос Мэгги, и сердце ее затопила волна благодарности богу, ее переполняли нахлынувшие эмоции. Она чувствовала себя как будто раздетой, открытой всем взорам. Ей казалось, каждый может сейчас прочесть ее мысли.

— Я полагаю, теперь мы можем начать, — сказала Лиз Синклер.

Ей каким-то образом удалось сохранить величавую осанку, когда она передавала генеральное соглашение Тессе, сидевшей рядом с ней, и указывала место, где следует поставить подпись. Как только Тесса расписалась, Лиз заговорила снова:

— С этого дня, Мэгги, в твоем распоряжении будет машина с шофером. Твое время слишком высоко ценится, чтобы тратить его понапрасну.

— Отлично, — отозвалась Мэгги, открывая блокнот и раскладывая карандаши в одной ей ведомом порядке.

«Она на меня и не смотрит, — думала Тесса. — Все же она пришла. Моя дочь здесь». Слезы подступили к ее глазам. Прошло пять лет, и перед ней предстала совершенно чужая, молодая, уверенная в себе женщина. Боже, каким образом она превратилась в эту удивительно владеющую собой сотрудницу рекламного отдела? Мэгги, ее яркая, сногсшибательно чувственная дочь, которая ничем ей не обязана, прошедшая тяжелой дорогой детства и юности без ее помощи. В это почти невозможно было поверить, но вот же она — Мэгги. Сидит вместе со всеми за столом, готовая к работе. Ее дочь, с которой ей предстоит знакомиться заново.

— Мэгги, — каким-то чудом удалось произнести Тессе, — ты потрясающе выглядишь.

— Чувствую себя отлично, спасибо, — коротко ответила молодая женщина, кивком поблагодарив всех присутствующих.

Она не назвала меня по имени, подумала Тесса. Она на меня даже не взглянула. Но Мэгги пришла. Начало положено. Спасибо тебе, господи.

После того как Тесса подписала генеральное соглашение и дата аукциона была назначена, каждый день стал жизненно важным.

Прошло всего несколько часов после утренней встречи, а Монти Фой и два его помощника уже начали составлять опись всех ее драгоценностей. Мужчины осторожно открывали каждый футляр, вынимали украшение и составляли описание. Они записывали предварительную стоимость каждой вещи на отдельном листке бумаги. Затем Монти Фой передавал этот листок Тессе, она его подписывала. Далее экземпляр возвращался в футляр, его закрывали и опечатывали. За дверями ожидала целая армия курьеров и охранников.

Гора бархатных футляров, еще не открытых и не описанных, уменьшалась очень медленно, как казалось Тессе, но аккуратные ряды опечатанных коробочек разной формы на металлической стойке, напоминающей багажную ленту в аэропорту, неуклонно росли. Всем экспертам фирмы из Женевы, Цюриха и Лондона приказали немедленно прилететь в Нью-Йорк.