Чтение онлайн

После смерти отца Люк продолжал выплачивать сводному брату немалые деньги. А после того как неотразимый Тайлер женился на Мэдисон Грант, умной девушке из хорошей семьи, видевшей Тайлера насквозь, Люк увеличил содержание и купил им ферму для разведения лошадей. Там Тайлер и стал своим среди старомодных сельских джентльменов, чьи гены он унаследовал. Люк оплачивал все — школу для детей, наряды Мэдисон и устраиваемые ею с таким блеском вечеринки. Соседи Уэбстеров, такие же конезаводчики, как и они, решили, что у семьи есть внушительный побочный доход, поэтому суждения Тайлера и его характер никогда не обсуждались. Сама по себе коневодческая ферма, даже при умелом управлении, едва себя окупала, но и в самые убыточные годы Люк покрывал разницу, не моргнув глазом.

— Люк, что-то случилось? У тебя такой серьезный вид!

— Я хочу, чтобы вы с Мэдисон вырастили Мэгги, сестру Тессы.

— Что?!

— Больше некому, Тайлер. Родственники Тессы — люди не нашего круга. Мэгги очень хорошая девочка, и она нуждается в любящей, хорошей, постоянной семье. У меня бизнес по всему миру, у Тессы ее карьера. Нам не удастся надолго осесть на одном месте. Сколько сейчас твоим детям?

— Гм… Подожди минутку… Элисон восемь, Кендис десять и Барни четыре с половиной.

— Отлично. У Барни есть няня? Замечательно, она может стать няней и для Мэгги. Насколько я помню, у вас есть апартаменты для гостей. Очень хорошо, Мэгги хватит места. Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты сейчас же позвонил жене и попросил ее собрать вещи и прилететь сюда вместе с детьми. Пусть воспользуются самолетом компании. Они выиграют три часа и будут здесь еще до ужина.

— Сегодня?!

— Чем раньше Тесса узнает, что Мэгги будет счастлива в новом доме, тем лучше будет для всех.

— Разумеется, я это понимаю. Господи, что скажет Мэдисон!

— Она поймет, Тайлер. Тебе не придется ничего объяснять, скажи только, что это очень важно для меня. Если честно, то даже первостепенно. Официант, принесите, пожалуйста, телефон!

Мэдисон Уэбстер и трое ее детей появились в холле отеля «Бель-Эйр». Они выглядели так, словно приехали из Беверли-Хиллз. Мэгги смущалась, но держалась с достоинством, пока всех знакомили друг с другом.

— Мэгг, какая же ты хорошенькая, — Мэдисон наклонилась и поцеловала ее в щеку. — Я так рада с тобой познакомиться.

— Спасибо, — прошептала Мэгги.

— Барни, почему бы тебе не пожать Мэгги руку, — нервно предложил Тайлер.

— Сколько тебе лет? — требовательно спросил Барни, глядя Мэгги прямо в глаза.

— Пять.

— Ты старше, но я выше тебя ростом. Намного выше, — с удовлетворением заявил Барни. На его веснушчатом лице появилась широкая, теплая, дружелюбная улыбка. Он взял Мэгги за руку, крепко сжал ее и стал раскачивать из стороны в сторону. — Хочешь поиграть?

— Во что?

— Мы что-нибудь придумаем. Пошли, я тебе покажу. Я знаю столько веселых игр, может быть, мы даже построим шалаш. Тебе это понравится. — Барни и в голову не пришло поздороваться с дядей Люком или новой тетей. Не выпуская ручку Мэгги, Барни потащил девочку в сад. Через минуту они уже оба бежали. Все услышали смех девочки, и дети скрылись за углом здания.

— Я Тарзан, ты Джейн, — сказала Тесса, улыбнувшись впервые за последние несколько дней.

Еще до того как Мэгги Хорват переехала жить к ним, Мэдисон Уэбстер разработала для себя целый свод правил ежедневной экономии. Все свои невероятно дорогие и восхитительно простые наряды она покупала в магазине «Бергдорф», но очень хорошо о них заботилась и носила годами. Она ни разу не разрешила себе потратить деньги на новую обстановку их большого загородного дома. Вместо этого Мэдисон культивировала «потрепанный» английский стиль. Если какой-нибудь предмет обстановки подходил к критической черте, за которой его уже можно было бы назвать рухлядью, она меняла на нем обивку, выбирая точно такой же рисунок, сохраняя приверженность раз и навсегда избранному стилю.

Мэдисон никогда не покупала себе драгоценностей, довольствуясь тем немногим, что Тайлер унаследовал от своей матери. Устраивая свои знаменитые вечера, она всегда пользовалась услугами третьеразрядных поставщиков. Самые изысканные блюда хозяйка дома готовила сама. Для этого жене Тайлера пришлось окончить не одни курсы кулинарного искусства, но никто из ее друзей об этом не знал. Мэдисон научилась выращивать цветы, и ей никогда не приходилось тратиться на украшение дома. Она все еще пользовалась тяжелыми кружевными скатертями и салфетками, доставшимися ей от бабушки, и унаследованными от нее же массивными серебряными столовыми приборами. Свою роль здесь играли и мрачные семейные портреты, висевшие на самых почетных местах.

Супружеская пара сохранила свои автомобили до тех пор, когда они уже стали считаться классическими. Простыни и полотенца для семьи, одежда для дочерей покупались только на распродажах, и так далее и тому подобное. Для экономии было много различных способов.

Но на некоторых мелочах Мэдисон не экономила никогда. Она всегда нанимала на одного официанта больше, чем требовалось, чтобы ее вечера шли как по маслу. Винный погреб отличался изумительно подобранным собранием вин, так что Тайлер даже прослыл коллекционером. Мэдисон стриглась каждые три недели у лучшего парикмахера в Нью-Йорке. Ни разу она не купила ни одного изделия из кожи, если на нем не стояла марка «Гермес». Скатерти для коктейлей и полотенца для гостей были от «Фретти». Стеклянные стаканы с малейшим сколом немедленно подлежали замене. И все ее дети посещали или собирались посещать невероятно дорогие школы.

Люк не знал, а Тайлер не замечал, что Мэдисон каждый год вкладывает значительные суммы в очень консервативный фонд, приносящий рекордные дивиденды. Для этого и нужны были подобные финансовые ухищрения. Для нее по-настоящему «черным» днем стал бы день смерти Люка Блейка. Без него у семьи Уэбстер не окажется вообще никакого дохода. Родители Мэдисон ничего не могли ей оставить. А Тайлер… Что ж, Тайлер был джентльменом, а не бизнесменом, если применить наиболее щадящую формулировку.

Когда Мэгги приехала к ним четыре года назад, Мэдисон, казалось бы] получила определенную гарантию на будущее. Пока девочка будет жить с ними, Уэбстеры смогут получать от Люка намного больше денег. Во всяком случае, это подтверждалось подписью юриста.

Но почему же она не может полюбить Мэгги, раздраженно спрашивала себя Мэдисон. Отчего она не чувствует никакого тепла по отношению к девятилетней девочке, позволившей ей откладывать еще больше денег каждый год? Присутствие Мэгги в доме с момента ее приезда обеспечивало как минимум тринадцать лет благоденствия. Ведь она наверняка останется с Уэбстерами до своего восемнадцатилетия. И даже когда Мэгги уедет в колледж, у нее должен быть дом, куда бы она приезжала на каникулы. Люк с этим согласится.