Чтение онлайн

Каждую бессонную ночь Агнес Хорват задавала себе один и тот же вопрос: что тогда на нее нашло? Ей едва исполнилось восемнадцать, но она не была дурочкой, вовсе нет. Так почему же она, самая младшая из пяти темноволосых красавиц сестер Райли, сделала все возможное, чтобы выйти замуж за этого человека? Почему она отдала свое сердце тридцатипятилетнему преподавателю музыки, бежавшему из коммунистической Венгрии?

Всякий раз спрашивая себя об этом, Агнес как будто впервые задумывалась над этой проблемой и все искала какого-то окончательного ответа. Она со всей дотошностью вспоминала прошлое, словно в нем таилось событие, ускользнувшее от ее внимания, и именно оно могло бы неожиданно изменить настоящее.

Необыкновенно красивый мужчина, очаровательный и романтичный иностранец, говоривший по-английски куда лучше многих американских парней, Шандор Хорват сразил скромную, неискушенную провинциалку наповал. Агнес неожиданно разозлилась. А не надо было столько раз смотреть «Унесенные ветром». Даже сейчас, в свои сорок восемь, Шандор выглядел точной копией Эшли Уилкса. В восемнадцать лет Агнес и не думала, что утонченная, чувственная красота мужа окажется слишком слабым утешением, когда ей придется подчиняться строгим правилам, которые Шандор установил в семье.

Теперь Агнес — тридцать один. Она была замужем тринадцать лет и не раз с тоской думала о том, что совершила в юности самую большую ошибку в своей жизни. Но как бы Агнес ни сердилась на мужа, о разводе она и не помышляла. Если бы даже мысль о разрыве с Шандором не была грехом, то на какие средства они с Терезой стали бы жить? Агнес Райли растили для того, чтобы она стала чьей-то женой и потом преданной матерью семейства. Она не умела ничего другого, впрочем, как и большинство женщин ее поколения.

Шандор хорошо зарабатывал. Он руководил кафедрой музыки в закрытой школе для девочек в Стэмфорде, штат Коннектикут. Это было недалеко от их дома. Хорваты жили в скромном районе богатого городка Гринвич, поближе к школе при монастыре Святого Сердца, где училась Тереза. Вот здесь между Шандором и Агнес не возникло разногласий. Они оба хотели, чтобы их дочь посещала именно это аристократическое учебное заведение.

Агнес повернулась на другой бок. Если быть справедливой, то следовало признать — Шандор старался изо всех сил, чтобы как можно лучше устроить свою жизнь в новой для него стране. Сестры Агнес вышли замуж там же, где они все выросли, в Бриджпорте, и ни одна из них не могла похвастаться мужем-профессором. Избранниками сестер стали хорошие парни, ирландцы, родившиеся в Америке. Некоторые из них зарабатывали намного больше, чем Шандор, но оставались простыми работягами. И вся семья уважала элегантного, стройного мужа Агнес.

У всех сестер, за исключением Агнес, было по нескольку детей. Но когда семья собиралась вместе, именно Тереза привлекала всеобщее внимание. Она очень выделялась среди почти неотличимых друг от друга двоюродных братьев и сестер. Терезой, столь непохожей на остальных, гордились. Никто не пытался ей насолить или соревноваться с ней. Она была еще совсем крошкой, но ни на одном семейном торжестве не могли без нее обойтись. Даже сестры Агнес восхищались малышкой.

Тереза, единственная из детей, не посещала приходскую школу и никогда не жила в интернате. С ней вместе учились дочери миллионеров, и восхищению семейства Райли не было предела.

— Твоя семья окончательно испортит девочку таким вниманием, — сердито проворчал Шандор после очередного семейного праздника. — Тереза становится капризной. Я должен предупредить тебя, Агнес, что в последнее время с ней что-то происходит. Она как будто чем-то недовольна, но я не могу понять причины этого недовольства. И мне определенно не нравится эта ее «лучшая подруга» Мими Петерсен. Я не хочу, чтобы Тереза общалась с такими девочками. Ведь Мими даже не католичка. Кто знает, какие мысли она может внушить нашей дочке.

— Ты просто сходишь с ума, — резко ответила мужу Агнес. — У каждой девочки в этом возрасте есть лучшая подруга. А Петерсены очень приличная, милая семья. Возможно, они протестанты, но у них хватило ума понять, что в этой школе дают очень хорошее образование. И они по-настоящему любят Терезу, куда больше, чем ее собственный отец.

— Как ты можешь так говорить! Это несправедливо! — возмутился Шандор. — Я души не чаю в моей девочке, но, Агнес, мир жесток, а Тереза не принцесса, что бы ты там ни думала. Не следует чересчур опекать ее. И потом, ты слишком гордишься ею. А гордыня это грех…

— Шандор!

— Гордыня — это слишком высокая оценка собственных достоинств.

— И ты думаешь, что мне это неизвестно? — вспылила Агнес.

Она немедленно выходила из себя, стоило только мужу заговорить как проповеднику, жившему лет сто назад.

— Когда мне потребуется объяснение, что является грехом, я знаю, куда мне пойти, Шандор. Как ты смеешь читать мне проповеди?

— А ты понимаешь, Агнес, что пройдет еще год, и Тереза станет подростком? Я видел, что твои сестры немало помучились со своими детьми в этом возрасте. Почему у нас должно быть иначе? Если бы только…

— Если бы только у нас были еще дети? Не смей так говорить, Шандор! Я не меньше тебя хотела, чтобы у Терезы были братья и сестры. Я не смогла больше доносить ребенка… Неужели ты считаешь, что это моя вина?

— Агнес, умоляю тебя, не заводи снова этот глупый разговор. Пресвятая Дева не пожелала, чтобы у нас еще были дети, и мы должны с этим смириться. Я хотел сказать: если бы только жизнь оставалась такой же, как десять лет назад, если бы люди следовали установленным правилам! В моей стране подростки — это всего лишь школьники, и они ведут себя соответственно.

Но муж все же был недоволен ею, хотя и скрывал свое недовольство глубоко в душе. Агнес догадывалась об этом. Она и сама не могла справиться с чувством вины за то, что после рождения Терезы все ее беременности заканчивались выкидышами. Хотя бессмысленно и грешно винить себя, когда все в руках господа.

Но ведь у нее есть Тереза, ее красивая и талантливая дочка, и она заменит Агнес всех не рожденных ею детей!

Тереза пыталась уснуть и с отчаянием думала, что лучше бы родители из-за нее не ссорились. Из ее комнаты не были слышны их голоса, но по выражению их лиц, когда они слушали, как она читала молитвы на ночь, она поняла, что мать и отец снова будут ругаться.