Чтение онлайн

Он заказал порцию шотландского виски и ждал ее выхода. Он решил не подходить к ней, пока она не споет. Ему хотелось еще раз послушать. Когда она вышла, у него вновь перехватило дыхание. Она пела для его души, и он не отрываясь смотрел на нее. Когда она ушла, Спенсер обратился к главному официанту с просьбой передать ей записку. В записке он напомнил их встречу в Александровской долине, на свадьбе ее сестры и потом на крестинах ребенка. Он вдруг подумал, что она, может, даже не помнит его. Но когда она вошла в зал, секунду постояла, глядя на него так, будто это привидение, он встал ей навстречу, мгновенно поняв, что она, как и он, пронесла память об их встречах через годы. На ней было простое белое шелковое платье. С длинными волосами, раскинутыми по плечам, она выглядела как ангел. Прежде чем заговорить, она долго смотрела на него. Голос стал глубже, чем он помнил, она выросла и стала грациозной. Он никогда не видел таких глаз, полных любви и боли, глаз лани, медленно выходящей из леса. Он протянул ей руку, она взяла ее в свою, и он почувствовал мягкое прикосновение. Он не мог позволить ей уйти. Ему хотелось обнять ее и держать в своих объятиях. Это были те же чувства, которые она вызывала в нем раньше, только тогда она была совсем ребенком.

– Здравствуй, Кристел... – Голос его дрожал. – Давно мы не виделись.

– Да, это было давно, – сказала Кристел и улыбнулась светлой улыбкой. – Я... я не думала, что вы помните обо мне.

Он тоже думал, что она не помнит, но не сказал ей, что он о ней не забывал.

– Конечно, я помню тебя.

Он старался вести себя с ней как с ребенком, но у него не получалось. В ней не осталось ничего детского в этом облегающем платье, которое Перл помогла купить на деньги, которые Гарри выплачивал на «костюмы». И расходы оправдались. Люди стали приходить в ресторан только для того, чтобы увидеть Кристел.

– Ты можешь немного посидеть с мной?

– Конечно. – Ей не нужно было выходить больше до полуночи, и она присела рядом с ним за столик.

– Когда ты приехала в Сан-Франциско? – Он пытался подсчитать, сколько же ей лет, и выходило, что не более восемнадцати, хотя сейчас она выглядела старше. Он инстинктивно понял, что жизнь у нее не из легких. Он услышал это в ее песнях и сейчас увидел по глазам. В них скрывалось что-то ужасное и болезненное, он почувствовал это без слов, как будто всегда все о ней знал. Как будто она была частью его самого. И как два года назад, он почувствовал к ней непреодолимое влечение. Именно этого он и боялся.

– Я приехала сюда прошлой весной, – ответила Кристел, – сначала накрывала столы, но теперь, с лета, пою.

– Ты даже лучше, чем я тебя запомнил.

– Спасибо. – Кристел смутилась от его слов. Ей хотелось сидеть вот так и чувствовать его рядом. – Это просто. У меня получается, потому что мне нравится это.

Слова ничего не значили. Глядя друг на друга, они знали, о чем думает другой. Он не мог заставить себя остановиться, он должен знать о ней все, ведь он чувствует, что с ней что-то произошло.

– Что с тобой произошло? – спросил он нежно, и она была тронута его вопросом.

Она кивнула, и слезы выступили у нее на глазах:

– Ну, сейчас все в порядке.

Он чувствовал, что она что-то недоговаривает, и спросил:

– Что заставило тебя приехать в Сан-Франциско? Она долго колебалась, потом вздохнула, отбросила назад волосы, рассыпавшиеся по плечам, и в это мгновение опять стала тем ребенком, с которым он разговаривал на качелях в другом месте, в другой жизни.

– Папа умер. Это многое изменило для меня.

– Твоя мать продала ранчо? Она покачала головой:

– Нет, там теперь Том.

– А твой брат? – Спенсер хорошо помнил этого длинноногого, с взъерошенными волосами юношу, любившего поддразнить свою сестру. Он вспомнил, как тот дергал Кристел за волосы, а та в шутку его обстреливала. Тогда они были детьми.

– Джед умер весной. – Ей было очень тяжело произнести эти слова. Он даже не знал, насколько тяжело, не знал, как умер Джед, не знал – почему. Она все еще думала, что из-за нее погиб брат.

– Извини... это был несчастный случай? – спросил затем Спенсер, так как не помнил, чтобы парень болел. Он был так молод, у Спенсера защемило сердце, а Кристел вновь засомневалась. Она смотрела на свои руки, чтобы не смотреть на него, потом медленно подняла глаза, и он почувствовал боль в сердце от того, что в них увидел. В них были злоба, ненависть, страх, утерянные мечты. Все было очевидно, и он потихоньку взял ее руку и сжал в своей.

– Его застрелил Том.

Ее взгляд пронзил его, как вспышка молнии.

– Боже мой... Они что, охотились вместе?.. Что же произошло?

– Нет. – Кристел медленно покачала головой, она не могла рассказать ему все. Она никому не рассказывала, кроме Бойда с Хироко, и знала, что больше никому не расскажет. Ей придется жить с этим позором всегда. Вина велика, но она даже не позволяла ей плакать. – Кое-что произошло между мной и Томом, и я была не в себе. – Она тяжело вздохнула, как будто ей не хватало воздуха. Спенсер сильнее сжал ее руку. – Я побежала к нему с папиным ружьем. Том выстрелил в меня, а попал в Джеда.

– О Боже! – Он в ужасе смотрел на нее, стараясь представить, что могло заставить ее взяться за ружье. А затем мгновенно понял, с каким чувством вины она живет.

– Шериф сказал, что смерть Джеда – несчастный случай, а я уехала через несколько дней после похорон Джеда.

Она произнесла это просто, хоть это и изменило в корне ее жизнь. Пока он ездил на вечеринки в Вашингтон, на озеро Тахо и Палм-Бич, Кристел потеряла отца и брата. Ужасно думать об этом, ужасно, что она пережила все это. Он благодарил Бога, что нашел ее в Сан-Франциско.

– У нас с мамой были сложные отношения после смерти папы, к тому же она считает, что я убила Джеда. В какой-то степени это так. Это моя ошибка. Мне не нужно было преследовать Тома, но... – Кристел внезапно расплакалась. Она знала, что не сможет все ему объяснить, а он, слушая, страстно хотел прижать ее к себе и поцеловать. – Мама и я никогда не ладили. Думаю, она ненавидела меня за то, что я была так привязана к отцу.

– Ты что-нибудь слышала о ней, с тех пор как уехала?

– Нет, это все в прошлом. – Она постаралась улыбнуться. – Теперь я здесь. Эта жизнь моя. А то – в прошлом. Я должна думать о том, как жить здесь, и не могу оглядываться назад. Прошлого для меня нет, есть настоящее.