Чтение онлайн

Утром следующего дня Юрий Москаленко написал рапорт на имя командующего Авиакосмических войск с просьбой о переводе в Отряд космонавтов.

Комполка принял рапорт с понимающей усмешкой:

— Что, решился-таки? Ну теперь точно станешь космонавтом. Волосатая лапа у тебя в Звездном уже есть.

Шутка не получилась смешной, но Юрий и вправду надеялся, что Гречко не из вежливости сказал о том, что слышал раньше о Москаленко и удивляется, почему тот до сих пор не стал космонавтов.

Ответа пришлось подождать два месяца. Юрий уже стал подзабывать о рапорте, когда его снова вызвал комполка.

— Поздравляю, — сказал он, вставая и протягивая руку над столом. — Здесь направление в Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь. С припиской: «для прохождения амбулаторного обследования на предмет зачисления кандидатом в отряд космонавтов»... Ну что тут сказать? Лети, сокол! Вспоминай нас, когда ступишь на Луну!

— Так точно! — отозвался Москаленко и отдал честь.

Многие люди наивно думают, что попасть в Отряд космонавтов просто. И что главная трудность — добиться разрешения руководителей отрасли. Но на самом деле это не так. Чтобы попасть хотя бы в число кандидатов, нужно пройти систему проверок, на любом из этапов которого вылететь в «брак» проще простого.

Сначала — первичный отбор. Он проводится сотрудниками Центрального научно-исследовательского авиационного госпиталя в специализированной поликлинике. К такому осмотру пилоты привыкли — получив медицинскую карточку, они обходят кабинет за кабинетом, в каждом не задерживаясь больше чем на десять минут. Врачи практически не останавливают внимание на деталях, зная, что направленным к ним летчикам еще предстоит не раз и не два стоять голышом перед специалистами. Здесь отбирают по внешним данным: рост, вес, наличие или отсутствие патологий в физическом развитии. Дольше всех Юрия Москаленко продержал хирург, обнаруживший шрам под коленной чашечкой — рана, полученная еще в детстве, — но и он записал в карточку: «Годен!»

На втором этапе — амбулаторное обследование в стационаре госпиталя. Это уже не на одну неделю. Москаленко получил койко-место, листок с перечнем процедур и включился в цикл испытаний на прочность. Разумеется, в самом начале длинного пути пришлось сдать анализы: кровь, мочу, кал. Затем пришлось опять пройти специалистов общего профиля: хирурга, окулиста, невролога, венеролога, психиатра — но теперь осмотры были продолжительнее, выглядели как настоящее научное исследование.

Пройдя и этот отбор, Москаленко попал в руки к «мучителям» — специалистам по пробам-нагрузкам. В ходе проб воспроизводятся отдельные факторы космического полета. Например, на центрифуге имитируются перегрузки, которые действуют на космонавта в процессе запуска ракеты и при торможении в атмосфере. В барокамере испытывается способность пилота переносить резкие перепады давлений и кислородное голодание. Для проверки вестибулярного аппарата используются два простых, но надежных приспособления: кресло Барани и качели Хилова. Кресло Барани — это обычное вращающееся кресло, но попробуй усиди в нем и встань нормально, когда тебя вертят минуту за минутой. А качели Хилова — это широкие качели, на которых тебя раскачивают десять-двадцать-тридцать минут, пока содержимое желудка не начнет проситься на волю. Есть еще испытания в термокамере, на вращающемся столе, на велоэргометре, проба длительного стояния, проба с воздействием отрицательного давления на нижнюю часть тела — всего 25 пунктов! Но Юрий Москаленко все эти испытания прошел без сучка без задоринки, лишний раз убедившись, какой крепкий организм ему достался от родителей.

Самым тяжелым для него, как ни странно, стало психологическое обследование. Москаленко, честно говоря, не любил и не привык, когда ему лезли в душу. Потрепаться на отвлеченные темы, выступить за космонавтику или внешнюю политику СССР — это всегда пожалуйста. Но расспросы о том, как он переживал плохие отметки в школе и ладилось ли у него с одноклассницами, утомляли — хотелось нагрубить спрашивающему, встать и уйти. Юрий тогда еще не догадывался, что это тоже проба — на эмоциональную устойчивость.

Но вот все подписи и печати в медицинской карте собраны. Оставалась еще неделя до получения результата. Ее Юрий Москаленко провел у себя дома, на квартире в Новогиреево. Старший брат был несказанно рад приезду младшего, но Юрий все предложения отметить это дело твердо отклонил — он опасался, что в любой день его могут вызвать для прохождения какого-нибудь дополнительного теста, а он окажется к этому не готов, будучи пьяным или страдая от похмелья. У каждого опытного летчика припасены на такой случай житейские хитрости, но Москаленко решил не рисковать — пройдя «мучителей», грешно провалить дело из-за глупого желания повеселиться.

Брат Сергей, увидев настрой Юрия, спросил только:

— Неужели?

— Шансы велики!

— Тогда потом отметим, — сказал Сергей, нисколько не обидевшись. — Какой повод, черт возьми!

Чтобы как-то скрасить вынужденное безделье, Юрий съездил к матери. Летом она выбиралась на дачу — так они по традиции называли небольшой дом-пятистенок, который купил Сергей в области, в часе езды на электричке. Места там были обжитые, хотя еще и не слишком захламленные цивилизацией: озеро, лес, грибы, живность всякая, рыбалка. Чтобы оставаться на связи — вдруг госпиталь вызовет, — Москаленко подумал и купил радиотелефон производства компании «Радиотехника». Это была довольно дорогая и массивная игрушка (в карман не спрячешь!), однако средства позволяли, а плюсы этой новинки советской торговли были очевидны: теперь Юрий мог звонить и принимать звонки в любом месте и в любое время, не бегая в поисках будки с телефоном-автоматом.

На даче он неплохо отдохнул, развеялся и вернулся в столицу к началу работы Мандатной комиссии, которая, проанализировав информацию о кандидатах, должна была определить, кто из них попадет в Отряд космонавтов и переедет на ближайшие годы в Звездный городок, а кто отправится восвояси.

И вот наконец-то — решающий день. В просторном помещении госпиталя собрались высшие офицеры Авиакосмических войск, занимавшиеся вопросами формирования Отряда космонавтов. Приехал и сам Дудаев, недавно получивший звание маршала. Заседание продолжалось четыре часа, затем начали приглашать кандидатов. Вошел по приглашению и Юрий Москаленко. Маршал сидел вполоборота к входящим и просматривал какие-то бумаги. Незнакомый Юрию полковник задал несколько вопросов, в частности, поинтересовался, не собирается ли Москаленко жениться в ближайшее время, а, получив отрицательный ответ, благосклонно покивал. Наконец-то Дудаев завершил чтение, повернулся к Юрию, встал и объявил:

— Старший лейтенант Москаленко, вы зачислены слушателем в Отряд космонавтов Авиакосмических войск!

Юрий так долго шел к этому, что воспринял объявление как должное. Вздохнул, улыбнулся и сказал просто:

— Спасибо, товарищ маршал!

Если он думал, что всё самое трудное позади, то ошибался. Теперь за него взялись всерьез специалисты из Центра подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина.

В первую очередь необходимо было одолеть курсы общей подготовки, включавшие восемь дисциплин: теория полета космических аппаратов, космическая навигация, системы управления пилотируемых космических аппаратов, основы вычислительной техники, ракеты-носители, пилотируемые космические аппараты и орбитальные станции, основы наук исследования Земли из космоса и проведения экспериментов в космических полетах, бортовые системы пилотируемых космических аппаратов и орбитальных станций, стартовый комплекс. Каждый курс состоял из цикла лекций, практикумов, индивидуальных занятий, работы с литературой и просмотра учебных фильмов. Объем информации, которую предстояло усвоить, поражал воображение. Сильно помогало то, что Москаленко пришел в Отряд не с пустой, как у студента первого курса, головой, а обладая некоторым запасом знаний по космической тематике. Оказалось, что он неплохо разбирается и в космической баллистике, и в навигации. Хуже обстояло дело с вычислительной техникой и стартовым комплексом, — но эти дисциплины Москаленко быстро наверстывал, вспоминая беседы в электронной сети.

Помимо теоретической подготовки, слушателей Отряда постоянно испытывали на многочисленных тренажерах, повышая их устойчивость к возможным космическим нагрузкам и стрессам. Кандидаты крутились на центрифугах, сидели в термокамере и барокамере. Состояние невесомости имитировалось во время полетов на специальном самолете «Ил-76», в гидробассейне и на подвесках.

На этом этапе труднее всего Юрию далась сурдокамера. Он привык всегда быть с людьми и в непрерывном контакте с ними — жил в семье, потом в училище, в авиаполку ему тоже не приходилось скучать. А тут на целый месяц его закрыли в изолированном от всех звуков помещении и даже радио не давали слушать. Считается, что так, через сурдокамеру, у будущего космонавта вырабатывается сопротивляемость к клаустрофобии, к изоляции в условиях космического пространства, которое, как известно, не проводит шумы. Многие из кандидатов, честно говоря, считали это глупостью и перестраховкой — ведь человек на борту космического корабля не находится в изоляции, он постоянно общается с Центром управления полетами, с десятками специалистов, которые сменяют друг друга на постах круглые сутки. Кроме того, на кораблях и орбитальной станции работают десятки устройств — одна только система принудительной вентиляции шумит так, что в прошлые времена это считалось куда большей проблемой, чем изоляция, — но тоже как-то обошлось без серьезных эксцессов.