Чтение онлайн

Чай и впрямь появился моментально, и Петя принялся усердно его прихлебывать. Заниматься в трактире было совсем уж нечем, всю обстановку и немногочисленных посетителей мы уже успели рассмотреть неоднократно. Потому я и обрадовалась появлению перед нами двух внушительных мисок с дымящимися щами.

— Осмелюсь рекомендовать, — сообщил половой, расставляя эти миски перед нами, — если соизволите посетить нас завтра, будет отличная уха. Только что нам поставили наисвежайшую стерлядь. А уж пироги с вязигой у нас таковые пекут, что даже в «Европейской» или «Славянском базаре» навряд ли вкуснее будут.

— Спасибо, если мы и до завтрашнего дня выехать не сможем, то непременно заглянем, — ответила я, а Петя чуть покивал в подтверждение моих слов.

— Ну же, приступайте к обеду, — поторопила я Петю, который тщательно изучал содержимое тарелки.

Тот ничего предосудительного в своей тарелке не обнаружил и отправил в рот первую ложку со щами.

— Вкусно, — сильно удивился он.

— Вот и ешьте, — еще раз повторила я, и сама принялась за обед. Щи наша Пелагея готовила много вкуснее, но и эти были вкусны и наваристы. И квас оказался вполне приятен на вкус, слегка отдавал малиновым листом и чуть пощипывал язык пузырьками.

Я столь увлеклась пищей, что не сразу заметила появление господина Елсукова. Тот обвел заведение хозяйским глазом и направился к столу, за которым сидел эвенк. Говорили они вполголоса, но суть разговора была понятна и по долетавшим до нас отдельным словам, и по производимым собеседниками действиям. Для начала эвенк неожиданно легко поднял объемистый, но оказавшийся почти невесомым кожаный мешок, стоявший до того у его ног, и извлек из него соболиную шкурку. Трактирщик повертел ее в руках, пощупал снаружи и изнутри, тряхнул, рассматривая переливы меха, а в конце подул на него в нескольких местах. Ясное дело, что речь шла о покупке. Елсуков предложил цену, эвенк стал торговаться. Кончилось все тем, что трактирщик небрежно швырнул шкурку своему собеседнику и, поднимаясь из-за стола, уже на ходу бросил:

— Хорошо, добавлю еще по двугривенному, но больше восьмидесяти копеек не дам. Думайте, почтенный, а я пока делом займусь.

— Петя, вы случаем не знаете цен на соболиные шкурки? — потихоньку поинтересовалась я.

— Знаю, и как раз случайно. Мы с папенькой шапку покупали в меховом магазине Сыромятникова на Почтамтской. Так вот господин Сыромятников при разговоре хвастал, что задешево прикупил партию рыжих соболей, по полтора рубля за штуку. Так то рыжий соболь, а этот дед показывал самого что ни на есть ценного — баргузинского. Так что покупатель явно пытается облапошить дедушку. Разбой, одно слово, а не торговля.

— А что, господин Сыромятников такие меха купит?

— Он обычно своих приказчиков отправляет закупать рухлядь в северные поселки. Но и при магазине у него закупочная контора имеется. Я полагаю, что хотя бы те же полтора рубля деду там точно заплатят.

Я кивнула и выбралась из-за стола, чтобы подойти к загрустившему продавцу пушнины.

— Дедушка, — сказала я ему вполголоса, — вы не продавайте здесь свои соболя. Вас обманывают.

— Деньги, однако, очень нужны, — тоже тихо ответил мне эвенк, а голос у него оказался на удивление приятным баритоном. И говорил он по-русски чисто, только немного непривычно.

— Вы сейчас выходите и обождите нас на улице, а мы рассчитаемся за обед и вас проводим туда, где дадут правильную цену.

Собеседник внимательно заглянул мне в глаза, кивнул и направился к выходу. Я вернулась к столу как раз вовремя — в зале появился половой.

— Человек! — позвала я его. — Получите с нас.

— Ровно шестьдесят копеек! — радостно сообщил половой счет за наш обед.

Рассчитаться за обед я доверила Пете. Он, правда, хотел, чтобы это сделала я, но при этом намеревался рассчитаться из своих денег и никак иначе, а я отказывалась их принимать. В конце концов я сказала:

— Хотите платить, извольте. Но уж окажите любезность сделать это сами. В магазине же вы платите, и вас это не смущает!

Петя извлек из кошелька два четвертака и монету в пятнадцать копеек и положил деньги на стол и тут же глянул на меня в поисках поддержки: все ли правильно сделал?

— Спасибо! — сказала я. — Сдачи не надобно.

— Это вам, барышни, спасибо. Не уедете до завтра, так обязательно заходите. На уху.

Мы выбрались на свежий воздух и огляделись по сторонам. Наш знакомый эвенк и впрямь дожидался нас неподалеку на противоположной стороне улицы.

— Пойдемте, — позвала я Петю, но тот вдруг замер на месте. Из трактира выходил молодой мужчина, которого мы в общем зале не видели. Одет он был в цивильное, [35] но держался очень прямо, отчего сразу казался отставным офицером. Мужчина быстро удалился, и я спросила Петю:

— Кто-то из ваших знакомых?

— Не совсем. То есть я этого господина видел однажды и никак не ждал встретить его в таком месте.

— И что же вам показалось странным?

— Видел я его выходящим из гостиницы «Европейская», и, судя по тому как с ним швейцар прощался, он там в постояльцах. Так с чего ему в таком трактире обедать? При гостинице одна из лучших рестораций, и «Славянский базар» от нее в двух шагах.

— Так он, может, вовсе и не обедал здесь? Мы же его за столами не видели.

— Тогда еще непонятнее получается.

Я чуть задумалась, потому как и мне мужчина показался знакомым. Не совсем знакомым, но где-то я его должна была видеть. Скорее всего, что в театре.

— Пойдемте уже, — прервал мои раздумья Петя. — Нас же ждут.

Мы перешли через улицу, и я обратилась к дедушке-эвенку:

— Это вы правильно сделали, что меня послушались. Мы вас проводим в нужное место. Только на минуточку зайдем по пути в другое место, а то моей сестре переодеться надо.

— Надо, — согласился эвенк. — Может, она тогда братом станет?

Произнес он это совсем наивно, но в глазах мелькнула хитринка. Видя нашу растерянность и смущение, он ласково добавил:

— Хороший глаз должен все видеть. Когда правду говорят — видит. Когда правду скрывают — видит. Умный язык про все молчит.

По пути до театра мы успели познакомиться. Нашего попутчика звали Алексеем. Свое прежнее имя, которое было у него до крещения, Алексей тоже назвал, но я, к стыду своему, не вполне поняла, а переспросить застеснялась. Дедушка Алексей отказался заходить в театр и стал снова дожидаться нас на улице. Переоделись мы быстро, больше времени ушло, чтобы оттереть Петеньку от грима.