Чтение онлайн

– Север, - теплые ручки обвили талию, обнимая, и рядом со мной в зеркале отразилась мордашка с комично надутыми губами, философские размышления были моментально забыты.
– Я тебя заждалась, там Малфой-старший пытается "тонко" выпытать, зачем мне понадобилось огромное количество магии именно сегодня, и "ненавязчиво" намекает о плюсах леди Нарциссы, как крестной матери. Он всегда такой... продуманный?

– "Малфой" в магическом обществе - имя нарицательное, не зря они поколениями строили себе репутацию беспринципных бизнесменов и политиков, но против семьи они никогда не пойдут. Поверь мне, я этого скользкого типа знаю большую часть жизни.

Астра задумчиво кивнула и погрузилась в размышления.

Наблюдая за сменой эмоций на детском личике, я не мог сдержать улыбки, пара минут, и все темные мысли растворились, а сознание полно идей, одним присутствием она дарит мне вдохновение, когда-то забытое даже на уровне понятия, полет души и легкость мышления, это то, что я готов назвать счастьем.

– Ты согласишься с кандидатурой Нарциссы?

– Пожалуй, - кивнула девочка.
– Но не сразу, любопытно дослушать презентацию до конца.

– Мне, признаться, тоже, - подмигнул я, зрелище и правда не рядовое.

***

Полночь. Тишина. Три неподвижные фигуры застыли вокруг небрежно отшлифованного камня неправильной прямоугольной формы, на котором лежит обнаженная девочка, укрытая лишь пушистым покрывалом собственных волос. Фигуры в белоснежных мантиях молчат и словно к чему-то прислушиваются, ожидая сигнала. И вот луна заняла высшую точку небосклона и, будто почувствовав, встрепенулась фигура у вершины алтаря, плавно положив руки на лоб и грудь ребенка, она запела низким бархатным голосом древние слова, призванные защитить драгоценное дитя, подарить ему вторых родителей, дать дополнительную защиту от жестокого и агрессивного внешнего мира. Песнь - вопрос отца к стоящим у алтаря магам, готовы ли они принять в семью его ребенка, воспитывать, обучать и хранить, как собственную кровь и плоть. Мелодия обрывается на высокой ноте, но тут же подхвачена певучим баритоном, привычно растягивающим гласные, песнь - обещание от мужского начала, краткая и четкая, как лязг крепостных ворот родного дома, отделяющих семью от посторонних. Скинутая с широких плеч мантия бережно укутывает ребенка, признавая его своим, правая ладошка тонет в ухоженной, но знающей оружие и сражения большой мужской руке, песнь тянется на одной низкой ноте. Дыхание кончается, но мелодия не гаснет, бережно подхваченная мягким женским голосом, постепенно выводящим ее все выше и выше, мягкими переливами окутывая пространство и людей, объединяющихся в целое, широкая мантия колыхнулась, выпуская обнаженного мальчика, мягким толчком руки направленного на алтарь, где, плотно прижавшись к боку девочки, он взял ее левую руку, переплел пальцы и закрыл глаза, расслабляясь, вплетая свой узор магии в творимый древний обряд. Женщина поет, обещая и надеясь, словно в мольбе и просьбе обращаясь к кому-то неведомому ни для кого, кроме материнского сердца, и само мирозданье, казалось, готово склониться перед этой хрупкой силой. Мягкая рука сжимает руку сына, через него принимая младшее дитя в свою жизнь, губы касаются лба девочки, и женщина замолкает, но невидимые струны магии еще некоторое время продолжают петь, даря ощущение душевного покоя от свершившегося чуда, пока и они не замолкают после яркой вспышки алтаря, погружая ритуальный зал в тишину и отпуская луну продолжать свой каждодневный путь по звездному небу, а трех взрослых магов шокированно смотреть на лежащих на родовом камне Малфой-мэнора мальчика и девочку лет двенадцати на вид.

Северус Снейп

Едва стихла Песнь и пропало сияние, я обомлел, на алтаре лежала изрядно подросшая Астра, белая тонкая мантия не скрывала увеличившийся рост и наметившуюся грудь, а из черт лица почти ушла детская округлость, девочка хоть и осталась почти на голову ниже Драко, но явно стала его ровесницей. Какого Мордреда здесь произошло?! Судя по охреневшим лицам Малфоев, они тоже не в курсе происходящего. Пока я метался между желанием рвать на себе волосы или вцепиться в некую белобрысую шевелюру, моя девочка зашевелилась, поморщилась и, открыв глаза, сказала:

– Не зря предупреждали, что "хамелеон" - очень неприятное заклятье, - носик снова сморщился словно от досады, Астра осторожно присела, отчего и без того почти прозрачная ткань окончательно съехала. Нарцисса тут же метнулась прикрыть явно дезориентированную девочку, Люциус тактично отвернулся, а Драко мучительно покраснел и закрыл глаза, мне же даже в голову не пришло смутиться - так и рассматривал хрупкое тельце, ища отличия, пока Цисси, возмущенно фыркнув, не заслонила от меня Астру. Чего это она?

На следующее утро мы чинно собрались в малой столовой и неторопливо позавтракали, поддерживая светскую беседу и ничем не показывая буквально сжигающее любопытство и стараясь не пялиться откровенно на посвежевшую после сна Астру. Вчера задать вопросы не было возможности, мелко дрожащая и пребывающая в полуобморочном состоянии девочка была немедленно отправлена в постель Нарциссой. Стоит ли говорить, что спать я был практически не в состоянии, кое-как продремав остаток ночи, я вскочил ни свет, ни заря и пробрался в комнату своей Звездочки, она, конечно, проснулась, но опознав меня, снова расслабилась, где и сидел рядом с ее кроватью, изучая изменившиеся черты родного лица.

– Кхм, Астра, поскольку мы теперь одна семья, я позволю себе спросить, почему ты после обряда так изменилась? Ни в одной книге не упоминается подобных случаев.

Люциус, Люциус, куда только подевалась твоя хваленая выдержка? Хотя заинтересованность ответом проявили даже домовики, вон как уши шустро развернули.

– Ну... Это было не совсем следствие обряда, - Астра задумчиво нахмурилась подбирая слова.
– Точнее, совсем не оно. Насколько вы знаете, я из другого мира, и, естественно, мои физиологические параметры несколько отличаются.

Теперь пришла наша очередь хмуриться, странно, но четко осознавая ее инородность и обещая адаптировать под нее зелья, я не задумывался о глобальных отличиях, каждый день наблюдая, как она спокойно ест нашу еду, пьет нашу воду, разговоры, жесты, мимика, Астра ничем не выделялась. В какой-то момент мы перестали отделять ее от людской массы, хотя крылья как бы намекали, что девочка-то и не человек вовсе, не зря же она всегда говорит "разумный".

– Крылатые, так называют мою расу, отличаются более долгим сроком жизни, и мы очень медленно растем и стареем. Но жизнь непредсказуема, и бывает, что крылатый влюбляется в разумного другой расы, решая разделить с ним жизнь, в таком случае лишь смерть может встать на его пути, и Род вынужден отпустить свое дитя, прежде наложив на него заклятье "хамелеона". Ночь, проведенная рядом с представителем другой расы, как бы закукливает наше тело, превращая в максимальное подобие предлагаемого образца и появляется возможность прожить жизнь рядом с любимым или любимой, встретив вместе старость, после смерти партнера обличье "сбрасывают", вернув исходное тело. Но некоторые черты скрыть все же невозможно, например, я не могу скрыть крылья, ведь они призываются магией, и свечение крыльев, они накопитель и хранилище.

– Состариться вместе, это, конечно, очень романтично, но чувствую, это не главная причина вашего оборотничества.

Люциус почуял недоговоренность, все же в опыте интриг и уме ему не откажешь.

– Представьте живучего, сильного, способного накапливать и отдавать магию до самой, весьма неблизкой, смерти красивого и молодого раба, не имеющего и малейшего шанса предать.

Друг мечтательно зажмурился.

– А если рабыню?
– иезуитски улыбнулась девочка.

Мечтательность стала предвкушающее-хищной, я и сам ощутил что-то такое, завораживающе-темное, живущее в каждом человеке испокон веков, желание обладать и подчинять.

– Вот и нечего вводить разумных в искушение, тем более заклятье, способное захомутать крылатого, было изобретено очень давно и, несмотря на скоротечную ликвидацию "гения", успело расползтись по миру, как не выжигали эту заразу, демоново знание всегда где-нибудь да всплывает, бывало и по истечении веков покоя. Хорошо, что в этом мире оно неведомо, а другие подчиняющие на нас не действуют.