Чтение онлайн

К двенадцати годам Даврон сдал все письменные и устные экзамены, необходимые для того, чтобы стать Защитником, и выбрал свое личное вооружение: метательные ножи и кнут. Еще два года он совершенствовался в военном искусстве, не покидая отцовского дома, но к этому времени беззаботная жизнь уже закончилась. Первая неизбежная трагедия наложила отпечаток на жизнь семьи — в Неустойчивости погиб старший брат Даврона, сопровождавший большое товарищество и убитый Приспешником.

Когда Даврону исполнилось четырнадцать, он начал службу в местном отряде Защитников, следившем за соблюдением Закона в Постоянстве. Еще через год от старых ран умер отец Даврона, и поместье перешло к одному из братьев, которого изувечили Дикие и который не мог больше сражаться. В том же году Даврон убил первого человека — мальчишку-выродка, единственное преступление которого состояло в том, что он родился калекой. А через несколько месяцев шестнадцатилетний Геральт Сторре, самый любимый и близкий по возрасту брат Даврона, стал меченым и пропал в Неустойчивости.

Когда самому Даврону исполнилось шестнадцать, он впервые отправился охранять товарищество паломников, в первый раз переправился через поток леу и обнаружил — чего никак не ожидал, — что он леувидец.

Даврон Сторре был привлекательным юношей, к которому дружески относились товарищи по отряду и на которого начали бросать выразительные взгляды девушки из благородных семейств. Их привлекали качества, выделявшие его из сверстников: романтичность, несгибаемое чувство чести, предусмотрительность, постепенно вытеснившая легкомыслие, порожденное нестрогим воспитанием. В двенадцать Даврон был избалованным капризным мальчишкой. В шестнадцать он стал заботливым и вдумчивым; он готов был принимать на себя ответственность и храбро сражаться. Если у него и имелся недостаток, то это была гордость: он считал себя вправе гордиться незапятнанной честью и несгибаемой прямотой.

Будучи младшим сыном, он не имел шанса унаследовать поместье и стать землевладельцем; ему предстояло оставаться Защитником, сопровождая паломников и выполняя полицейские функции в Постоянствах. Поскольку другая профессия была ему недоступна, Даврон должен был вести в значительной мере кочевую жизнь; впрочем, на главе семейства Сторре лежала обязанность предоставить ему один из коттеджей в поместье.

Отсутствие выбора нисколько не беспокоило юношу. С первого же раза, когда он отправился с отрядом Защитников в Неустойчивость, такая жизнь очаровала его. Ему нравились товарищеские отношения в отряде, он наслаждался постоянной борьбой с неизвестностью, опасностью при переправах через потоки леу. Вечно меняющаяся Неустойчивость предоставляла ему множество приключений.

Он начал разбираться в особенностях потоков леу и как талантливый леувидец стал быстро продвигаться по службе. Он вызывался добровольцем чаще, чем другие, и вскоре приобрел опыт, который сослужил ему хорошую службу позже, когда он стал проводником. Неустойчивость постоянно бросала вызов и его уму, и его силе; личность Даврона обрела глубину, хотя он навсегда сохранил любовь к романтике и гордость.

В восемнадцать он влюбился.

Алисс Флерийская совершала паломничество, когда он ее увидел. Она была на два года старше Даврона, но гораздо более простодушная и неопытная, чем он.

Ей понравился черноглазый Защитник, мужественный и сильный, однако нежный, и она стала всячески его поощрять. Ко времени окончания паломничества они объяснились друг другу в любви.

Даврон ухаживал за девушкой, засыпая ее письмами и часто нанося визиты; они поженились сразу же после его собственного паломничества, когда Даврону исполнилось двадцать лет. Как требовал обычай, Алисс переселилась в дом Даврона. По ее настоянию Даврон стал, когда возможно, заниматься полицейским патрулированием Постоянства. Сделавшись женатым человеком и готовясь стать отцом, он стремился как можно чаще оставаться рядом с женой и все же иногда жалел, что не может теперь больше времени проводить в Неустойчивости. Если бы он позволил себе задуматься, он должен был бы признаться себе, что в душе он искатель приключений. Постоянство со всеми своими ограничениями душило его. Когда Даврону приходилось иметь дело с церковниками, он вынужден был скрывать свою враждебность. Закон его ужасно раздражал. Только в Неустойчивости мог он чувствовать себя свободным.

И все же, когда родилась его дочь Миррин, не было человека счастливее Даврона Сторрийского. Он обожал малышку и бывал недоволен, когда служебные обязанности отрывали его от дома.

Что же касается Алисс… Знай Даврон, как Скоу опишет ее Керис, он согласился бы с описанием. Алисс и вправду была как лунный свет: прекрасная, легкая, ускользающая. Она любила повеселиться и пофлиртовать, с ней невозможно было соскучиться. И она была добра, нежна и щедра: ни разу не прошла она мимо нищего или плачущего ребенка. Даврон любил ее, как только человек способен любить, и если бы Разрушитель не вмешался в его жизнь, продолжал бы счастливо любить до смерти. Даврон не замечал, что Алисс поверхностна и черства, что жизнь ни разу не посылала ей испытаний. Даже занимаясь благотворительностью, она не соприкасалась со страданием: медяки нищему передавал лакей, за найденным Алисс птенцом, выпавшим из гнезда, ухаживала горничная, а мальчишку, только что ставшего меченым, которого она повстречала в Неустойчивости, лечил ее врач. Под прелестной внешностью Алисс Флерийской скрывалась пустота, но Даврон не догадывался об этом и не осознавал иллюзорности мечты, которой жил.

Когда Миррин исполнилось три года, Алисс обнаружила, что ждет второго ребенка; однако на этот раз беременность протекала не так легко. Алисс чувствовала упадок сил, стала раздражительна, ее часто тошнило. Ее утомляли шумные игры Миррин, ей было тесно в их небольшом доме в поместье Сторре, не нравились частые отлучки Даврона. Она жаловалась на то, что раньше ее совершенно не трогало: ее родители ни разу не видели Миррин, она так соскучилась по своей матери, ей так не хватает родительского дома в Пятом Постоянстве… Как было бы хорошо, если бы ее мать присутствовала при родах — она так боится… Ах, не могли бы они отправиться в Пятое? Будет лучше, если младенец родится там… Даврон, хоть и сочувствовал жене, больше думал об опасности такого путешествия. Переправы становились все более ненадежными. Он лучше многих разбирался в ловушках, которыми изобиловали потоки леу; ему была ненавистна мысль о том, что жизнь его жены и ребенка будет зависеть от капризов непредсказуемой стихии. Но он любил Алисс, а она упрашивала его так жалобно… Даврон очень тщательно все спланировал. Он решил присоединиться к большому товариществу, сопровождаемому сильным отрядом Защитников, — настолько большому, чтобы ни Приспешники, ни Дикие не рискнули на него напасть. Даврон знал о парадоксе: чем больше товарищество, тем большее внимание Разрушителя оно к себе привлечет, — но все же счел, что так безопаснее. Он нанял лучших проводников, а сам возглавил вооруженный эскорт, в который отобрал лучших воинов. Алисс и Миррин должны были путешествовать со всеми удобствами; их сопровождали врач и церковник. Алисс смеялась над всеми предосторожностями мужа, но Даврон твердо решил сделать все, чтобы с женой и дочерью ничего не случилось.

Вскоре после того, как они вступили в Неустойчивость, они встретили и спасли деревенского парнишку по имени Сэмми Скоубридж. Когда он стал меченым, его товарищество бросило его, и он умирал от голода и почти лишился рассудка из-за того, что с ним случилось. Они забрали парня с собой, и Алисс настояла на том, чтобы ее врач оказал бедняге всю возможную помощь. Впрочем, помог ему прийти в себя Даврон, хоть и был немногим старше несчастного отверженного. Он увидел в трагедии Сэмми что-то, что сильно задело его, напомнив об исчезновении Геральта. Брата, как и Сэмми, бросили спутники, и больше его никогда не видели.

И Даврон, забыв предрассудки, разделяющие Благородного и крестьянского паренька, долго беседовал со Скоу, находя в себе мудрость, которая помогала бедняге побороть свалившиеся на него несчастья: уродство, предательство любимой. Так Даврон обзавелся самым близким другом на всю жизнь. Когда Скоу наконец оказался в силах посмотреть на свою рыжую гриву и сказать с мрачным юмором: «Тилли ведь всегда говорила, что ей нравятся мужчины с волосами на груди», — Даврон понял, что худшее позади.

Днем позже они добрались до Блуждающего.

Все было спокойно. Проводник удовлетворенно отметил, что поведение леу не говорит об угрозе, и Даврон с ним согласился. Однако приметы их обманули — или, возможно, Даврон с. проводником не заметили какого-то коварного оттенка, который предупредил бы их об опасности; впрочем, могло быть и иначе: Разрушитель способен придавать леу невинный вид, когда сидит в засаде…

Товарищество уже переправилось, когда Даврон въехал в поток, сопровождая Алисс и посадив Миррин на луку своего седла. У них были хорошо обученные переправные лошади, поэтому Даврон счел, что лучше ехать верхом.