Чтение онлайн

когда мой муж и ребенок умерли мне пришлось совсем туго, некоторое время я жила в работном доме но долго не вытерпела, тогда я пошла в Дублин по дороге выкинула ребенка, почти год побиралась на улицах и занималась тем чем не должна заниматься ни одна женщина, теперь я в няньках и еду в америку. я работаю нянькой у Лорда и Леди **********. в голуэй больше не вернусь проживи я хоть сто лет. в голуэе приличной женщине делать нечего.

все что люди говорят про п**** М***** чистая правда. Я обвиняю его в том, что он отнял у нас землю, совратил меня, он мерзавец и подлец, он свел в могилу родного брата и мою единсвеную дочь умоляю сделайте с ним что нибудь либо вы либо ваши люди, я прекрасно знаю что вам это будет не впервой [87] , вы узнаете его потому что он ходит как camath [88] у него только одна ступня и деревянная с буквой М (не иначе «мерзавец»), он заслужил самую страшную кару, коли такие подлецы как он вытворяют что душе утодно немудрено что людям так плохо живется, не знаю почему так иазываемые защитники ирландцев это терпят

пусть плод утробы моей горит в аду если я написала хоть слово неправды. у него одна ступня и каменное ядро вместо сердца.

в конамаре каждая собака знает что я говорю правду.

я обвиняю его во всем, и как только земля голуэя носит такого труса и негодяя.

господи, пусть он сдохнет крича от стыда.

Мэри М***** (Д*****)

Не дожидайтесь бесславно, пока голод уморит вас — коли вам суждено умереть, умрите со славою, пусть ваша смерть послужит стране, окружите имя свое ореолом патриотизма. Идите, выберите любое из двух миллионов деревьев, растущих на острове, и повесьтесь на нем.

Джон Митчелл. «Лишним жителям Ирландии», 1847 г.

События двадцать второго дня путешествия, в который капитан описывает ужасное открытие, дополнив его печальными рассуждениями о тех, кто вынужден покинуть родину, и прочими рассуждениями о характере ирландцев

Понедельник, 29 ноября 1847 года

Осталось плыть 4 дня

Долгота: 54°02.11’W. Шир.: 44°10.12’N. Настоящее поясное время по Гринвичу: 03.28 утра (30 ноября). Судовое время: 11.52. пополудни (29 ноября). Напр. и скор, ветра: S.S.W., 7 узлов (прошлой ночью 9). Море: по-прежнему большие волны. Курс: N.W. 315°. Наблюдения и осадки: почти весь день проливной дождь. К северу пелена тумана.

«Разве нет бальзама в Галааде?» Иер. 8:22.

Прошлой ночью умерли четверо пассажиров третьего класса и сегодня утром были по обычаю преданы морю, мир их праху. Их имена: Оуэн Ханнафин, Эйлин Балджер, Патрик Джон Нэш и Сара Болланд, все четверо из ирландского графства Корк.

Сегодня мы совершили ужасное открытие.

Во время вчерашнего шторма сломалась фок-мачта на бушприте, и ее оснастка запуталась в цепях у ватерлинии. Боцман Абернати с матросами спустились по канату вдоль корпуса и увидели скопище чудовищных крыс в стоке гальюна, ведущего из кают первого класса (отверстие фута четыре в диаметре).

Полагая, что обнаружил источник скверного запаха на корабле, он с матросами приблизился к отверстию, дабы обследовать его. И взорам их предстало скорбное зрелище.

В отверстии лежали сильно разложившиеся останки юноши и девушки, бок о бок, друг у друга в объятиях. Послали за доктором Манганом, чтобы засвидетельствовать смерть. Юноше было лет семнадцать, девушке, наверное, пятнадцать. Она была несколько месяцев как беременна.

Признаюсь, в глазах моих стоят горькие слезы, даже теперь, когда я пишу эти слова.

В списке пассажиров их нет, значит, следует предположить, что эти бедные напуганные люди прятались там с тех пор, как мы покинули Корк, а то и, Боже упаси, с самого Ливерпуля. Должно быть, спустились по цепям и забрались в сток, рассчитывая укрыться там до прибытия в Нью-Йорк. Лисон заметил, что в Кове мы взяли слишком много пассажиров, и поэтому осадка у нас больше обычного.

На палубе играли дети, я велел их отправить вниз.

Мы извлекли останки и, как могли, устроили им христианские похороны, но так и не сумели выяснить, как звали несчастных. На многих матросов, даже тех, кто всякое повидал, это зрелище произвело угнетающее впечатление. Я хотел сказать речь, но от переполнивших меня чувств не сумел вымолвить ни слова, и матросам пришлось помочь мне. Преподобный Генри Дяде тоже выручил меня, прочел простую молитву. «Эти дети Божьи, из Ирландии или Англии, у каждого была мать, и каждый любил другого, да найдут приют в объятиях Спасителя». Потом мы с матросами спели гимн. Но петь было очень трудно.

Как я думал о милой моей жене и наших дорогих детях, как желал бы, чтобы они сейчас были со мною. Как размышлял о том, что все мелкие ссоры в супружеской жизни можно отнести за счет близости, которую приносит таковое положение, близости, которая существует меж граничащими странами. Но больнее всего меня ранила мысль о моем бесценном внуке: как бы я желал обнять его хотя бы на миг.

Разлучаться с любимой семьей и уходить в море для меня всегда мучение, и даже годы не смягчили его. Как же страдают те пассажиры, кто никогда уже не увидит своих любимых, вынужденных остаться на родине? Мужчина, который никогда уже не пройдет вечерком по улицам своего городка, тихо беседуя с братом о том, что случилось за день? Девушка, распрощавшаяся с почтенными родителями, по скверному самочувствию неспособными выдержать столь трудную дорогу. Счастливая юная пара, вынужденная разлучиться, отец, уезжающий от жены и детей в Америку, потому что средств хватит только на один билет. Скитаясь в одиночестве среди чужаков, они рискуют всем.

И это еще счастливчики. Не беднейшие из бедных в Ирландии, которым недостает средств вообще ни на что. «Жалкий нищий сверх нужного имеет что-нибудь» [89] , говорил поэт; не то в измученном графстве Коннахт. В западной части этих краев у многих в буквальном смысле нет ничего. Некоторым все же удается наскрести денег на дорогу до Ливерпуля или Лондона. Там их заманивают в свои сети бессовестные «эмиграционные агенты», паразитирующие на них, как воры и пиявки, порой снимают с несчастных последнюю рубаху, отбирают инструменты, с помощью которых человек трудится достойным и естественным образом, дабы обеспечить семью, а взамен помогают им ночью пробраться на какой-нибудь корабль, суля им богатство в новых краях: пустые слова.

Положение их самое плачевное: они вынуждены плыть в условиях, по сравнению с которыми лишения пассажиров «Звезды» — рай. А ведь порой их корабль направляется вовсе не в Америку, но в любую другую страну или территорию за пределами Великобритании, очень холодную и негостеприимную.

И горько, что это несправедливо. Ибо, если бы жизнь вдруг перевернулась, Ирландия разбогатела бы, а государства, ныне пользующиеся влиянием, пришли в запустение, я знаю так же верно, как то, что каждый день наступает ночь, так же верно, как то, что будет рассвет: жители Ирландии приняли бы испуганных чужаков с лаской и дружбой, свойственными их благородному нраву.

Больше писать не могу. Да и нечего больше писать.

Как жаль, что я дожил до такого дня.

Если кто нуждается в защите и поддержке правительства, так это как раз те, что оказались вынужденными покинуть родину в поисках средств к существованию [90] .

Чарльз Диккенс. «Американские заметки»

Двадцать третья ночь путешествия (последняя ночь ноября), в которую к Малви приходит нежеланный гость