Чтение онлайн

— Бесспорно, — неожиданно вмешалась его жена. — С ними надо строже, Дэвид, иначе они воспользуются добротой своих помощников. Я бы сказала, условия следует устрожить.

— Дорогая, дело не в этом, я уже объяснял.

— Нет, в этом, — спокойно возразила она.

— Нет, не в этом, — сказал Мерридит. — Я вам уже говорил: вы заблуждаетесь.

— Иначе получается, мы потворствуем безволию и лени, которые и довели их до плачевного состояния.

Мерридита вновь охватила злость.

— Будь я проклят, если стану выслушивать поучения от вашей милости. Будь я проклят. Вы меня поняли?

Капитан отложил нож с вилкой, уныло уставился в свою тарелку. Сидящий за соседним столом методистский священник повернулся и осовело посмотрел на них. Диксон и почтовый агент замерли. Доктор с сестрой понурили головы. Махараджа невозмутимо ел суп, с присвистом втягивая жидкость.

— Прошу меня извинить, — хрипло проговорила леди Кингскорт. — Мне сегодня нездоровится. Я лучше пойду на воздух.

Лора Мерридит чопорно встала из-за стола, промокнула губы и пальцы салфеткой. Мужчины привстали ей поклониться — все, кроме мужа и махараджи. Махараджа не кланялся никогда.

Он снял очки, осторожно подышал на стекла и принялся тщательно протирать их краем золотистого шарфа.

Капитан махнул стюарду.

— Иди за графиней, — пробормотал он. — Проследи, чтобы она не выходила за ограждение первого класса.

Стюард понимающе кивнул и вышел из зала.

— Туземцы пошаливают? — ухмыльнулся почтовый агент.

Иосия Локвуд не ответил.

— Скажите мне, капитан. — Махараджа озадаченно хмурился. Сидящие за столом изумленно уставились на него. Точно и забыли, что он умеет говорить. — Та прелестная юная леди, которая играет на арфе…

Капитан недоуменно воззрился на махараджу:

— Вы, несомненно, поправите меня, если я ошибаюсь…

— Ваше высочество?

— Но ведь она… ваш второй механик?

Все обернулись или наклонились, чтобы рассмотреть арфистку. Пальцы ее порхали по струнам, как по ткацкому стану, выплетали пылкие арпеджио.

— Силы небесные, — смущенно произнес почтовый агент.

Сестра доктора засмеялась было, но, заметив, что все остальные молчат, резко оборвала смех.

— Сажать за арфу простого матроса как-то неправильно, — пробормотал капитан. — На нашем корабле блюдут приличия.

В которой автор честно описывает некоторые противоречивые и прискорбные события в Ирландии, а также защищает себя от клеветы некоего лорда

«Нью-Йорк трибыон», 10 ноября 1847 года, среда

Почему же Ирландия голодает?

Автор — м-р Г. Г. Диксон, наш специальный корреспондент в Лондоне

Пишущий эти строки считает своею обязанностью ответить на недавно опубликованное в нашей газете письмо некоего лорда, который подписался «Дэвид Мерридит из Голуэя», но также известен как лорд Кингскорт Кашела и Карны, о голоде в Ирландии.

Апокалипсис, ныне свирепствующий в сельской местности Ирландии, разразился из-за страшного сговора четырех его всадников. Стихийного бедствия, сокрушительной нищеты, крайней зависимости бедняков от одной сельскохозяйственной культуры, подверженной заболеваниям, и крайней душевной черствости их лордов и хозяев — словом, в силу тех же ужасных причин, из за которых голодают бедняки всего света. И сие не «несчастный случай», а неизбежное их следствие. Что, кроме зла, могло вырасти на столь пагубной почве?

Нельзя не предположить, что любому, кто окончил Оксфорд (как лорд Кингскорт), это прекрасно известно. Нынешний голод не первый: у него было множество предшественников. (В одной лишь Ирландии за последние тридцать лет их было четырнадцать; в середине восемнадцатого столетия из-за болезни посевов там разразилась настоящая катастрофа.) Искрой, воспламенившей эту пороховую бочку, послужило начавшееся два года назад грибковое поражение картофеля, основной пищи ирландских крестьян. Название этой болезни пока неизвестно.

Л вот название экономической системы, в рамках которой разразилась подобная катастрофа, известно отлично. Она зовется «свободой торговли» и имеет множество почитателей. Она тоже, подобно Дэвиду Мерридиту из Голуэя, скрывается под псевдонимом. Это вообще свойственно и преступникам, и аристократам. Ее nom de guerre [14] — «Laissez-Faire» [15] : она учит, что все в мире определяет жажда наживы, в том числе и кому жить, а кому умереть.

Вот вам свобода, которая позволяет ирландским продовольственным негоциантам вчетверо поднимать цены в голодающих областях, которая позволяет ирландским ранчеро отправлять в Дублин и Лондон обозы с непопорченным продовольствием в сопровождении вооруженной охраны, в то время как их соотечественники гибнут от голода среди гниющих полей. (Ни в столовых дублинских богачей, ни во дворце его высокопреосвященства архиепископа никто не голодает.)

Проявлениям гуманизма не дозволено вмешиваться в эти величественные механизмы свободной торговли. Ни воображению человеческому, которое подарило нам шедевры Ренессанса. Ни воле к Свободе, даровавшей нам Америку. Ни естественному сочувствию к нашим страдающим братьям, — слышен лишь скрежет двигателя торговли, вырабатывающего прибыль, более ничего.