Зверь
Шрифт:
– Что ж, тогда мне стоит тебя покинуть...
– Нет, - она пронеслась мимо дивана, приблизившись к нему настолько, что он мог видеть поры на ее гладком лице.
– Не уходи.
Эссейл сделал вид, что рассматривает ее черты. Затем протянул руку и коснулся ее волос.
– Встань на колени, - прежде, чем она успела что-то сказать, он указал на свои ноги.
– На колени. Живо.
– Я забыла, каким требовательным ты...
– Не трать мое время впустую.
Очередная вспышка возбуждения ударила ему в нос, и он знал, что она опустится на колени на обюссонском ковре - и когда она оперлась на его грудь, чтобы удержать равновесие, он оттолкнул ее руку так, что она пошатнулась, упав на пол.
– Хорошая девочка, - он погладил ее щеку костяшками пальцев. Затем сгреб ее волосы в кулак и нагнул ее голову.
– Открой ротик.
Раскрыв губы, она начала задыхаться, запах ее возбуждения ревел в его ноздрях, лицо ее раскраснелось от жара, груди выпирали из декольте платья. Свободной рукой Эссейл расстегнул молнию своих отличных саржевых слаксов и вытащил свою эрекцию.
Поглаживая себя, он прорычал:
– Хочешь еще что-нибудь рассказать о своем любовнике?
Ее полуприкрытые глаза полыхнули эротическим светом.
– Он такой сильный...
Эссейл всадил себя меж ее губ, не давая продолжать. И затем, удерживая ее волосы в кулаке, он принялся трахать ее в рот. Она застонала, руками взявшись за свои груди и стискивая их, широко раздвигая колени, как будто мысленно представляя, как он двигается в ее естестве вместо рта. Или, возможно, вдобавок к этому.
Грубо трахая женщину, он вовсе не ненавидел ее. Она даже нравилась ему и была бы в поле его зрения, так или иначе напоминая о себе.
Он ненавидел, что она не была той, которую он хотел.
И чем больше он думал об этой реальности, о вечном расстоянии, о потере...
Вытащив себя изо рта Нааши, Эссейл на четвереньках привел ее к дивану, используя волосы как поводок. И ей это нравилось. Она более чем охотно последовала за ним, задыхающаяся, раскрасневшаяся, готовая быть оттраханной. Удобно, не так ли.
Особенно когда он нагнул ее на этом прекрасном французском диванчике, задрал узкую юбку и вошел сзади.
Она тут же кончила, дрожа и сотрясаясь под ним. И когда он снова дернул ее за волосы, она выкрикнула его имя.
– Ш-ш-ш, - выдавил Эссейл.
– Не хочешь, чтобы твой возлюбленный услышал? Или твой бойфренд.
Она простонала что-то нечленораздельно, настолько отдавшись траханью, что ее мозг, очевидно, взял выходной. И в какой-то мере он завидовал ее эротическим ощущениям. Для него это было лишь выражением примитивной нужды, физической тренировкой, сопровождавшейся удовольствием и кровью в качестве анонимной награды.
В этом не было острого как нож наслаждения, которым она, очевидно, была охвачена. Но по меньшей мере он мог воспользоваться этой ее слабостью - на благо Рофа.
Обнажая клыки, Эссейл обрушился на ее горло сбоку, жестко кусая и продолжая трахать, высасывая ее и наполняя. Ее вкус был... нормальным. Ощущение ее влагалища, то сжимавшего, то отпускавшего его член, было... нормальным. Сила, которую она ему отдавала, была абсолютно необходимой.
На другом конце комнаты, в волнистом стекле антикварного зеркала, Эссейл заметил отражение себя, трахающего ее.
Действительно, он выглядел таким же мертвым, каким чувствовал себя. Но он все равно потянулся во внутренний карман пиджака за телефоном.
Вишес шел мимо тренировочного и спортивного зала, когда его телефон издал сигнал, подключившись к местному Wi-Fi. Достав аппарат из заднего кармана штанов, он ввел код и улыбнулся, увидев сообщение.
Это была фотография Эссейла - позади темноволосой женщины, нагнутой на диван в позе «собачки». Подпись под фото была краткой и сухой: Я в деле.
Хорошая работа, напечатал Ви в ответ. Наслаждайся.
– И возвращайся с каким-нибудь дерьмом, - сказал он, убирая телефон на место.
Зависимость этого мужчины была потенциальной проблемой, но похоже, Роф не ошибся с этим сукиным сыном. Эссейл привлекательно выглядел, имел деньги и был абсолютным ублюдком с подходящей родословной. Идеальный сорняк для подсаживания в сад глимеры.
Вопрос в том, что он выяснит. И как долго будет хорошим мальчиком, играющим по правилам.
Любое проявление своеволия, и Ви вскроет ему глотку шире гаражной двери. Но до тех пор Эссейл надежно обосновался в колонке «Полезный, разрешается дышать».
Добравшись до входа в тир, Вишес нагнулся и подобрал черную спортивную сумку, которую оставил у двери несколько часов назад. Направляясь в низкое, пахнущее сыростью помещение, он выкрикнул приветствие.
– Как у нас дела?
– поинтересовался он, обходя будку для стрельбы и направляясь к бетонной части комнаты с мишенями.
Блэй поднялся со складного стульчика, на котором сидел, потягиваясь и касаясь ладонями потолка.
– Без изменений.
– Но я дважды уделал этого парня в кункен47 , - вмешался Лэсситер.
– Это потому что ты жульничал.
Вишес обернулся на ангела и покачал головой.
– Что ты здесь делаешь? И почему ты на садовом шезлонге?
– Поддержка поясницы...
В тот же момент кусок мяса на столе Ви дернулся - и Ви вынужден был отдать дань уважения черно-блондинистой заднице, развалившейся позагорать: Лэсситер в мгновение ока выбрался из этой штуки и направил пушку на грудь Кора, точно приготовившись проделать дырку в его сердце.
– Полегче, ковбой, - сказал Ви.
– Это всего лишь непроизвольный мышечный спазм.