Чтение онлайн

Кавказские горы в этом отношении исключением не были. Первой выдохлась, как и следовало ожидать, Даша. И это - несмотря на то, что всю поклажу несли мы впятером! Впрочем, женщина в горах... чего еще ожидать? Девчонка, глубоко дыша, остановилась, обвалившись на дерево.

– Все, я больше не могу, - заявила она.

– Надо, - отрезал я.
– Надо, Даша. Считай, что я присвоил тебе звание рядового, а "надо" - это приказ.

– Но я не могу больше!
– повторила журналистка, оборачиваясь.

На короткий миг она застыла с раскрытым ротиком, глазея на спуск. Или подъем - смотря с какой стороны посмотреть. И, наконец, вымолвила:

– Какая красота!

Долина, в которой мы оставили полтора десятка трупов, уничтожив при этом несколько единиц техники, в лучах заходящего солнца, и в самом деле смотрелась совершенно потрясающе. Но это еще не повод останавливаться. Я вот, например, считаю, что мое тело, без новых дырок и со всеми своими частями, сидящее в гостиной перед телевизором в компании жены и дочери - самое потрясающее зрелище. И, чтобы это желание осуществилось, следовало поторапливаться.

Потому как солнце уже садилось, а по ночам, в этом не оставалось никаких сомнений, в этих местах и в самом деле творились совершенно дьявольские вещи, не объяснимые с багажом знаний отставного майора очень нужных войск.

– Давай, помогу, - сухо произнес Калач предлагая Сохновской опереться на его локоть.

Пигалица с радостью приняла помощь, буквально повиснув на руке сержанта. На лице боксера сразу появилась блаженная улыбка. Остальные, конечно, тоже чувствовали усталость, но вида не подавали. Орлы! Орлы, которым надо торопиться, чтобы не быть прирезанными, словно цыплята. Мищенко вообще умудрялся курить на ходу свою трубку. Ну, сало кончилось, горилки и не было - должны же быть у человека хоть какие-то радости в жизни.

– Все, привал, - приказал я, примерно еще через час пути.

Упираться дальше было бессмысленно. Во-первых, горы уже накрыла ночь, выкатив на небосклон колесо своего светила, а, во-вторых, обессилить настолько, чтобы просто упасть, и дать неведомому зверю сожрать себя... крайне глупо. Проще сразу уж пустить себе пулю в лоб - эффект тот же, только мучений меньше.

Распаковав пластиковые упаковки ИРП, мы молча поужинали. Лишь Лешка с Дашей о чем-то тихо переговаривались.

– Воркуют, голубки, - заметил Тарас.

И нарвался тем самым на первое дежурство. В компании с Наилем. Одного часового зверь, или кто еще, сможет убрать бесшумно, а с двумя еще повозиться придется. Тихо прикончить пару дозорных точно не удастся. Проснуться в желудке волка никому не улыбалось, так что усиление нарядов, в ущерб сна, все встретили безропотно. Я расположился между двух камней, пододвинул к себе автомат, и скомандовал:

– Все, от...

Закончить мне не дал длинный, протяжный вой, прозвучавший пугающе близко. Возможно, мне показалось, возможно, у всех волков голоса одинаковые, но я узнал этот вой. Именно он прозвучал после того, как Булат закончил свою байку про "эсэсовского оборотня". Так или иначе, но волосы зашевелились не только на заднице, но и на спине, затронув позвоночник могильным холодом.

Я действовал абсолютно автоматически, не отдавая себе никакого отчета в движениях. Организм, натренированный десятком лет практики, сам принимал решения, и, как оказалось, вполне правильные. Быстрее, чем я успел что-то подумать, я осознал, что занял стойку для стрельбы "с колена", ТКБ-0239 снят с предохранителя, палец лежит на спусковом крючке, а оружие направлено в ту сторону, откуда и донесся вой. Остальные бойцы заняли позиции рядом, ощетинившись стволами, как дикобраз иглами.

Едва слышно хрустнула ветка. Еще одна.

– Он здесь, - прошептал Сафин.

Но это я и без него понял, почувствовав на себе взгляд, который уже однажды пришлось испытать на себе, когда мы с Калачом дежурили пару ночей тому назад. Взгляд голодного зверя. Но на этот раз он пришел не чтобы попугать нас, или посмотреть, кто же вторгся в его владения. Он пришел, чтобы забрать с собой чью-то жизнь, и теперь, оставаясь невидимым в темноте, мог спокойно, не спеша решить, кого он хочет этой ночью. Первым не выдержал казак.

– Выкуси, зверюга клята!
– прорычал он, дернув крючок "Калаша".

Автомат запрыгал в его руках, выплевывая 7,62-миллиметровых шершней. Спустя долю секунды к украинцу присоединился и я, и Лешка, и все остальные, кто умел убивать. Только Даша, завизжав, и закрыв уши ладонями, спряталась за спину сержанта. Пули, уходя в темноту, в щепки крошили лес, срезая, словно бритвой, ветви деревьев. Нечто большое, темное, дернулось в ночи, ударившись об мачту сосны. Я готов был поклясться, что дерево ощутимо вздрогнуло, а ведь ствол в толщину был не меньше, чем в обхват!

Заткнулись автоматы так же, как и заговорили - почти синхронно, выпустив все, что было в обоймах. Мищенко опять среагировал первым, выдернув магазин, и потянувшись к подсумку за сменным.

Но не успел. Огромная серая тень выскочила из зарослей, и, проделав прыжок совершенно невероятной длины, тяжело приземлилась на хохла, сбив его с ног. "Калаш", выбитый сильным ударом, отлетел в сторону, но под брюхом зверя блеснул металл - Тарас успел выхватить нож, и остервенело кромсал, полосовал бестию. Волк, словно и не замечая крохотного жала, сомкнул челюсти на горле бойца и одним мощным движением оторвал человеку голову.

– Калач!
– гаркнул я, передергивая затвор.
– Бери девчонку и уходи! Мы прикроем.

До отвеса скалы оставалось всего около километра - должны успеть. А там - будь я проклят, если волки умеют карабкаться по стенам! Не кошка же это, в самом деле, не пума и не тигр. Должны успеть!

Лешка, схватив за локоть вопящую журналистку, устремился в темноту - туда, где возвышалась гора. Волк проводил их голодным взглядом, щелкнув челюстями, с которых капала кровь веселого усача. Но броситься вслед не успел. Потому что успели мы, успели перезарядить оружие, и, почти в упор, вколотили в зверя очереди из трех стволов. Свинцовый град отбросил хищника на несколько метров, закрутил его, и ударил об острые камни.