Чтение онлайн

Все же, когда мы подоспели, стрельба уже прекратилась - Закиров стоял, сжимая в одной руке Стечкина, во второй "Каштана", а казак - грозно водя стволом пулемета из стороны в стороны. А вот американца, оставленного сторожить сосну, нигде не было видно.

– Сбежал, гаденыш!
– прокричал я, подбегая к стрелкам.

– Ага, сбежал, - язвительно усмехнулся Татарин, не опуская оружия.
– Перегрыз веревки, вспорол себе пузо и сбежал.

Подойдя поближе, я и в самом деле разглядел, что веревки, которыми был связан капитан ВВС ВША, не перерезаны, а разорваны, словно нитки. В паре шагов от дерева на земле валялся длинный толстый червь, бывший всего около часа назад частью кишечника янкеля. А от него, дальше в лес, уходила темная полоса крови. Кто же мог сотворить такое с человеком?

– Вот он!
– завопил Булат, утопив гашетки.

Обернувшись на крик, я и сам увидел огромную серую тень, мелькнувшую в чаще между стволов сосен.

– Das MiststЭck!
– взревел я, нажимая крючок ТКБ.

Мищенко застрочил из пулемета, дробя в щепки не слишком толстые деревья. Трассеры, маленькими метеорами, уходили в лес, освещая его на доли секунды. Сафин, присев на колено, так же усердно поливал темноту очередями. На землю, звеня, посыпались гильзы. Лешка, оставив автомат висеть за спиной, одну за другой запустил в ночь все шесть гранат, что были у него в подсумках.

Сзади раздался рев двигателей подоспевших на шум боя бронетранспортеров. Особо не разбираясь, Гера с Пашей, перебравшись в башни, тоже открыли огонь из крупнокалиберных орудий броневиков, едва не оглушив своих соратников грохотом мощных пулеметов. Теперь, срезанные 23-миллиметровыми снарядами, на землю, ломая сучки и ветки соседних деревьев, с треском повалились корабельные сосны.

Наиль, первым израсходовав боекомплект, метнул в лес гранату из подствольника, заменил рожок и продолжил сумасшедший огонь. Над головой свистели пули пулеметов бронемашин, густые поросли склона постепенно превращались в обугленные пеньки и щепки. Теперь настал мой черед перезаряжать оружие. Калач, положив цевье АК-103 на сгиб руки, методично простреливал темноту, выпуская патрон за патроном, насаживая темноту на стальные иглы. Тарас, когда его пулемет захлебнулся, отбросил ненужную железку и выхватил из кобуры Стечкина. Звук выстрелов пистолета в общем орудийном оркестре был и вовсе неразличим. Булат, оставив опустевшие трещотки, снова взял свою излюбленную В-94.

Палить уже никто не палил. Что там происходило в лесу, за стеной порохового дыма, было совершенно непонятно. Но здравый смысл подсказывал, что после такого обстрела в живых остаться не мог ни кто. Ни человек, ни зверь. Ни реальный, ни мифический.

– Попали?
– осторожно спросил Алексей.

– Вин шо спросив, сколько разив, - язвительно усмехнулся Мищенко.

– В кого шмаляли-то хоть?
– полюбопытствовал башкир.

– Не бачив, - ответил Тарас.

Хотя, по его тону, я отлично понял, что казак прекрасно все видел. Просто не хотел брать ответственность на себя - если в дурку, то только после Булата.

– Волк, - хрипло произнес Татарин.
– Здоровый, собака. Не меньше лошади. Мы за америкозом пришли, а зверюга эта как раз в лес янкеля тащила. Зубами за ногу схватил, и тащил. Легко так, как куклу.

– Уходим, - приказал я.

Дым как раз рассеялся, и я смог рассмотреть, что мы сделали с лесом. Его просто больше не существовало! От густой чащи осталось несколько одиноко торчащих, то здесь, то там, сосенок. Все остальное валялось обесформленной грудой на земле, словно огонь вели не из стрелкового оружия, а, по меньшей мере, несколько авиационных бомб сбросили. Но в безопасности мы почувствовали себя, лишь спрятавшись за броней машин. Сюда ни одна зверюга точно не проберется.

– Слышь, командир, - обратился ко мне Булат.
– Так, получается, шпион не врал?

– На счет чего?

– На счет оборотня, - пояснил Закиров.

И тут я кое-что вспомнил - ту тень, спрыгнувшую с крыши во время боя. Показалось мне или нет, мог подтвердить только снайпер, следившей за штурмом через тепловизор прицела. Такая куча мяса и костей просто не могла не издавать теплового излучения!

– Татарин, а ты на крыше, когда троих чехов снял, никого не видел?
– поинтересовался я.

– Нет, - заверил он.
– Никого не было.

– Но ты же через тепловизор смотрел?

– А то как же!
– подтвердил стрелок.
– А что?

– А ничего...

Получается, что никого там не было. Плиты прогнулись сами по себе, тень вообще была призраком, и сейчас, в бывшем лесу, этот же призрак выпустил кишки пилоту, и утащил его. Как-то некстати вспомнились слова майора Сорокина, про людей, пропадающих здесь с сорок третьего, усмешки прапорщика на импровизированном блок-посту относительно спятившей старухи, и слово "werewolf", вырвавшееся у пленного капитана. Все это неспроста... неплохо бы расспросить на эту тему пленного боевика, но поздно - его мозги собирать, чтобы обратно в башку запихнуть, слишком долго.

Да черт с ним, с оборотнем. Сейчас предстояло решить другой вопрос - куда делась Даша? И решить я его мог с помощью одного-единственного человека. Разумеется, я имел в виду генерала Мороз. И пускай в Москве сейчас глубокая ночь, действовать, чтобы смерти Маковецкого и Замышляева не были зазря, приходилось быстро и четко. То есть напролом. Взяв лежащий рядом с микроволновкой спутниковый телефон, я набрал номер Павла Константиновича.

– Это еще что за штука?
– заинтересованно пододвинулся Калач.

– Satellitenkommunikation gehЖrt der Zukunft!
– улыбнулся я, слушая гудок зуммера.

Лешка сделал вид, что все понял, хотя, в самом деле, конечно ничего из сказанного он не понял. Сержант владел всего двумя языками - русским и матерным.

– Слушаю?
– ответил генерал на удивление бодрым голосом через несколько гудков.

– Не разбудил?
– заботливо поинтересовался я.

– А, все еще майор Железняк!
– протянул офицер.
– Нет, не беспокойся. Мы тут с коллегами на совещании подзадерждались...

Раздавшийся в трубке девичий смех подтвердил - генерал на очень важном совещании.

– Как, спас девчонку?
– осведомился чекист.

– Нет, Паша, пока не спас, - признался я.
– Ты не мог бы еще немного подмогнуть старому боевому товарищу?

– Вот ты охренел-то!
– возмутился Мороз, но сразу сменил гнев на милость.
– Говори, чего надо.

– Мне надо узнать, кто покидал лагерь Мамаева прошлой ночью.

– Интересно, - протянул особист.
– Как я это сделаю-то?