Зверь
Шрифт:
«И этот туда же… Чуть что – сразу перекидываться», – думала, понимая, что у меня проблема. Ножа нет, а куда мне со зверем тягаться? Пришлось отступать.
– Что здесь происходит? – раздался свирепый голос позади.
Оберон.
Обернулась и с облегчением выдала:
– Мы общались, но он…
Король не слушал. Мой мужчина бросился к почти обернувшемуся зверю и сдавил его горло. Думала, начнется борьба, но нет. Полузверь вернул человеческий облик и медленно опустился на колени.
Альфа заставил.
– Я видел. Почему ты на него напала?
Напала? Вот что за слово?! Ужасно некрасиво сказал. Например, самооборона очень подходит, идеально вписывается в ситуацию. Но этого слова еще не придумали в этом мире. Жаль…
Что же… напала, так напала.
– Он хотел причинить вред Алине.
– Тебя не должны волновать их отношения. Девушка добровольно согласилась поехать на его условиях.
– Но в них не было условия, по которому она должна делить с ним ложе.
– Валивия!
– Василиса, – поправила его, поднимая бровь.
– Ты переходишь границы. Уже дважды. У нас свои обычаи.
– Я защищаю жизни и честь тех, за кого волнуюсь. Разве это неправильно?
– Ты должна смириться…
– Смириться? Уверен?! Тогда бы я должна была смириться с тем, что твои верноподданные останутся медведями на всю жизнь, а ты в новолуние сгинешь в ночной мгле навсегда, так?
– Тут другое…
– И что же? Каждый защищает то, что ему выгодно.
– Василиса, ты не можешь забрать ее у хозяина!
– Но ты можешь! – почти закричала.
– Почему я должен это делать? – Оберон злился, что четко видела по его лицу. Ну, что поделать, не сокровище в королевах у него. Какая уж есть.
– А если этого попрошу я? Для меня это важно. Очень!
– Если я не приму его сторону, значит, будет бой.
Бой. А что в этом плохого? Пусть порвет его на кусочки, я помогу убраться. Почему нет? Могу даже вдохновить словами: «Вперед, мой герой!»
Но это по справедливости, не по их чертовым законам, провались они пропадом. Куда мне лезть со своим уставом…
Стало так мерзко, вот прямо до дрожи во всем теле. Какие все поверхностные и подлые.
И король этот.
Черт, почему же мне так обидно? До жути невыносимо.
Хотелось зарычать от бессилия.
– Отлично! Тогда… выбор сделан и нечего жалеть. И знаешь, все правы, вероятно, мне здесь не место… – проговорила и, повернувшись к девушке, подала ей руку, поднимая на ноги.
Проходя мимо короля, почувствовала его руку на плече.
– Василиса…
– Не стоит. Прошу. Я действительно чужая здесь. Поступай, как нужно, что сделаю и я. Так правильно.
В зале рядом с балконом столпились любопытные оборотни. Не смотрела, достаточно чувствовать их презрение и самодовольство. Не хотела новых скандалов, к чему была готова в своем скверном настроении. Отряхнула платье и гордо направилась к дверям, желая поскорее оказаться за пределами шикарного зала.
Пусть скалится, пока зубы от яда не выпадут. Не зря у змей их всего два.
В кухне не скучала экономка, проверяя посуду. Вероятно, кто-то из гостей не чист на руку, раз пересчитывает. Увидев нас, она покачала головой и поспешила в нашу сторону.
– Нам бы что-то холодное, – сразу перешла к делу, желая приложить к лицу девушки. Это урод знатно ей заехал.
Пельмень контуженный, а не мужчина.
– Лед?
– Будет замечательно. У нее фингал под глазом, – пробубнила себе под нос, придирчиво рассматривая опухающее лицо сестры.
Мало все же я ему врезала. Нужно было косточки помять, ребрышки проредить. Все равно погано все закончилось. Что уж мелочиться.
Жаль, что я не оборотень, не могла достойно ответить.
– Что? – уточнила экономка.
Усердно вспоминала, к чему она задала этот вопрос, а потом поняла. Фингал – вот что смутило, для нее непонятное слово. А вот у нас очень даже популярное и понятное.
– Ммм… след от удара.
– Поняла, – согласилась Кария и прошла куда-то дальше. Вернулась со льдом и полотенцем. Приложив лед к лицу, она тихо предложила: – Возможно, вам нужно к мужу.
Ага, прямо заждался он меня. Бегает и ищет по замку, чтобы успокоить и рассказать, как сломал челюсть капитану.
– Если бы, да «бы» мешает.
– Странно вы говорите.
– Это эмоции, как уж выходит.
– Неужели… это правда? Вы желаете нас оставить?
Нет, ну вот откуда она уже знает? Я это на балконе сказала, не в помещении, притом не кричала в микрофон. Но ведь оборотни все слышат. Неправильно как-то. Никакой личной жизни, даже поругаться нормально нельзя.
– Я только мешаю всем, – прошептала и задрала рукава платья Алены вверх. Черные и желтые пятна были везде. Тело девушки представляло собой грушу.
– Разве можно вот так? Эта гнида на ней живого места не оставила. И я должна была еще смотреть и молчать? Обойдется. Пусть этот слизняк по сторонам оглядывается. Команду «Fass» никто не отменял.
– Изверг, – бросила экономка и крикнула кухарке. – Дадирия, завари успокоительный чай.
Чай… Да что этот чай? Если только что покрепче. Желательно и мне…
Хотя-я-я… не стоит, я пьяная такая обидчивая и справедливая. Все бывшие на звонки не отвечают, когда я им названию, чтобы открыть глаза на их изъяны и мое ангельское терпение. И бомжи во дворе прячутся, особенно Петрович с первого этажа, любитель громкой музыки и отборных матов. Так тихо сидит, даже свет выключает в своей пропитавшейся от самогона кухоньке, вроде как его дома нет.