Чтение онлайн

Держался он с толикой легкого пренебрежения, свойственного начальству средней руки, уже знающему себе цену. В твердой, разумеется, валюте. Ни крикливости, присущей начинающим, ни откровенного снисхождения, отличающего «старожилов» нелегкой начальственной деятельности. Только едва различимый флер заинтересованности инспектирующего. Понимающий заметит, поймет и оценит подобающе.

Постовой заметил, понял и оценил. А то, что не признал в лицо, так это ведь понятно и простительно. Сейчас начальства — завались! Выше крыши. На каждого рядового гражданина по два начальника. Нет, по четыре. Вытянулся в струнку, козырнул, как и подобает. На сонном лице мгновенно обозначилась печать глубокой задумчивости и озабоченности судьбами миллионов трудящихся.

— Телевизор, значит, на посту смотрим, братец? — полюбопытствовал Перс, заглядывая в длинный коридор. — И как наши? Выигрывают?

— Так точно, выигрывают, — отрапортовал постовой, косясь на экран, где как раз пошла реклама «О.В.» — О’кей.

— Это хорошо. А там у нас что? — «Инспектор» кивнул на коридор.

— Ну так… Туристическое бюро и магазин. Торгует пылесосами, — доложился постовой, подумал и уточнил: — Моющими.

— Ясно, — покивал Перс и, повернувшись к напарнику, спросил: — У вас, кажется, вопросы имеются?

Молчун залебезил с почтением, улыбаясь приторно:

— К фирме «Паллада». Я вам докладывал. Постоянно получаем жалобы от сотрудников госучреждения. Ходят какие-то подозрительные люди, ну и так далее…

— А? — Перс повернулся к капитану. — Что скажешь, братец? Ходят? Подозрительные-то?

— Никак нет, — ответил тот. — Никаких подозрительных. А в «Палладе» так вообще тишина. Нормальные ребята, то ли физики, то ли химики какие. Туристы или магазинщики… — он кивнул в сторону коридора, — иногда отмечают чего-нибудь, так и подзадержатся немного. Музыку бывает включают. Но без дебошей. А в остальном все как положено.

— А вот сейчас вышел? — продолжал допытываться Молчун. — Очень подозрительный тип. Из «Паллады» небось, а?

— А-а, — понимающе протянул капитан. — Эти… Ну так они неделю тут всего и были. По вечерам собирались, разговаривали. Но тоже без драк, без пьянства.

— По вечерам? И всю неделю, говоришь? А вчера? — насторожился Перс. — Вчера они были?

— Вечером, — кивнул постовой. — Часов в двенадцать только ушли. Обычно-то они часикам к десяти, к полодиннадцатого расходились, а вчера задержались. Так ведь последний день… Мне их главный так и сказал. Последний день, говорит.

— А что, братец, не было ли среди них… — Перс описал Жукута, Беленького и Ильина.

— Верно, — отчего-то улыбнулся капитан. — Были. Так это ваши, да?

— Да уж, — многозначительно буркнул Молчун. — Это «наши», точно.

— А сколько, говоришь, их всего было?

— Так раз ваши, вы ж знаете, наверное, — удивился такой неосведомленности постовой.

— Это я твою наблюдательность проверяю, братец, — нашелся Перс.

— Так старший, помощник его, да остальных шестеро. Всего, стало быть, восемь выходит.

Молчун хмыкнул. Перс стрельнул в него предупреждающим взглядом и, улыбнувшись милиционеру, достал из кармана фотографии:

— Посмотри, никого не узнаешь?

— Вот этот точно был. — Милиционер ткнул в карточку Руденко. — Этого, — он взял следующую фотографию, поднес к самому лицу, присмотрелся, — нет, не было. А этот… — Капитан покрутил в пальцах пожелтевший снимок Трубецкого. — Не. Таких молодых тоже не было. Точно. А этот, — он вновь вернулся к снимку Руденко, — был.

— Ну, а если этого состарить лет на десять? — продолжал настаивать Перс, подсовывая бдительному стражу порядка карточку слепого. — Мысленно.

— Мысленно-то? — присмурнел капитан. Очевидно, даже намек на подобное действо казался ему оскорбительным. Однако с начальством не поспоришь. Постовой откровенно нехотя взял старую, плотную фотографию, по которой, задевая лицо Трубецкого, уже бежала узкая трещинка, присмотрелся, хмурясь, потряс головой: — Даже и не знаю. Вроде бы он, а вроде бы и нет. Кто его разберет.

— Понятно. — Перс убрал фотографии в карман пиджака.

— А третьего, стало быть, точно не было?

— Нет, третьего не было.

— Так где, говоришь, «Паллада» располагается? — Выслушав казарменно-четкие пояснения, кивнул: — Вот мы, значит, сейчас поднимемся наверх, а ты нам пока описание старших составь. Подробное, во всех деталях. Уяснил?

— Так точно, — капитан улыбнулся с облегчением. Составить описание — это да. Понятно, четко, ясно. Не то что все эти новомодности. «Мысленно», «лет на десять»… Нашли мыслителя тоже. Родены.

— Ну, а раз уяснил — действуй.

Пара начала неторопливо подниматься на второй этаж. Как только постового скрыл лестничный марш, Молчун подался вперед и жарко зашептал:

— Понял? Все-таки шестеро. Я-то думал, что один телефон кого-нибудь из этих… убитых в Базе. И Трубецкого он не узнал. И Одинцова, сказал, среди грабителей не было.

— Не ори, — остановил его Перс. — Мог бы и раньше сообразить. А не мог, так спросил бы у меня. Я бы подсказал. Слепой-то в кадр не попал. Скорее всего его оставили где-нибудь у дороги, в качестве слухача. Это и ежу понятно. А вот с Одинцовым ситуация складывается очень интересная.

Пара прошла через холл и остановилась у двери с табличкой «Паллада».

— Надо выяснить, кто работал вместо этого Одинцова, — констатировал Перс. — Остальных мы знаем в лицо. Давай прикинем. Два трупа в счет не идут. Жукут мертв. Надеюсь, ты не допускаешь мысли, что похититель украл матрицу и на радостях покончил жизнь самоубийством? Нет? Молодец. Я тоже. Остаются трое. Трубецкой — слепой, как ни крути. В медицинской карте черным по белому написано. Фотографии и газетные вырезки. А что капитан его не узнал, так между двадцатью тремя и тридцатью шестью годами все-таки есть разница. Но на всякий случай надо отвезти кого-нибудь в морг на опознание. Родных или соседей, короче, кто под руку попадется. Фотография Руденко у нас тоже имеется. Он не из нашей пятерки. Что получается? А получается, что тот, кто работал «под Одинцова», и есть похититель. Иначе никак.