Чтение онлайн

— А ведь я его видел, — вдруг изумленно сказал Перс.

Цербер резко повернулся к нему:

— Кого?

— Этого, — Перс ткнул пальцем в фотографию губошлепа. — Он спортсмен! Штангист!

— Да брось, — скептически посмотрел на коллегу Молчун. — Где ты мог его видеть?

— В «Динамо», в зале бодибилдинга! Он молодняк инструктировал! Я в «Динамо» разминаться хожу… — Он быстро посмотрел на Цербера и добавил: — …Когда время позволяет, конечно. Только в другую группу. А про то, что он штангист, мне кто-то из ребят сказал. Чемпион. Вроде бы даже на союзном первенстве рекорд какой-то установил. Случаются же такие совпадения? А я смотрю, лицо знакомое…

— Удачно, — заметил Цербер. — Теперь у нас есть три лица из пяти. И мы знаем имя, фамилию и адрес одного из трех оставшихся грабителей. Очень хорошее начало. Превосходное. Вот этим-то парнем, штангистом, и займитесь в первую очередь. Кстати, — он кивнул на монитор. — Телосложение. У одного из убитых на предплечьях следы от мозолей. От кисти до локтя. Такие бывают у воздушных гимнастов в цирке. От канатов. Большая часть грабителей, если не все, спортсмены или циркачи. Арбалет, найденный за ограждением, спортивной модели. Да и выстрел слишком уж точен для неподготовленного стрелка. Попасть сквозь дождь, при почти нулевой видимости, в стык бетонных панелей невероятно сложно.

— Спортсмен-арбалетчик? — спросил Молчун заинтересованно.

— Или циркач, — эхом откликнулся Перс.

— Словом, вы все поняли. Действуйте. А я пока проверю архитектора…

— У вас несколько ошеломленный вид, — заметил старик.

— Мы не знали о том, что электричество отключалось, — пробормотал «гость». — Если бы знали, все пошло бы по-другому…

— Зато знал Жнец, — произнес старик и усмехнулся: — Человек, скрывающийся под этим прозвищем, очень хитер, чрезвычайно умен и невероятно опасен.

Непрезентабельный поежился. Ему вдруг стало очень уж не по себе. Ощущение было такое, будто старик в кромешной темноте спокойно, даже равнодушно, подталкивает его к глубокой яме. Только хозяин комнаты знал, где яма, а «гость» — нет. И все-таки…

— Дальше, — хрипловато сказал он. — Что было дальше?…

Лаврентий Викторович Буча и Кирилл Амбросьевич Ситкий работали на одного человека. Собственно, эти двое, будучи пешками, ни разу не удостоились чести увидеть своего нанимателя, а указания получали только через посредника. Единственное, что им было известно о хозяине, это прозвище: Жнец. Впрочем, еще они знали, что Жнец — человек очень серьезный, очень щедрый и смертельно опасный.

Именно Буча и Ситкий так талантливо сыграли роли фээсбэшников. Как и было приказано, высадив группу, они выждали полчаса, а затем уехали. Бросив угнанный «РАФ» на окраине Москвы, парочка взяла такси и поехала на специально снятую неделю назад «чистую» квартиру. Их наниматель настаивал именно на «чистой» квартире. По слухам, он вообще не любил светиться. Это касалось любых кругов. Как законных, так и криминальных.

Теперь Ситкий — Каменный — сидел в кресле перед телевизором, созерцая полечудесного Якубовича, а Буча — Красавец — валялся на тахте, глядя в потолок. Они ждали посыльного с деньгами. Платой за работу. Время от времени между ними тускло вспыхивал вялый разговор по ставшему уже нарицательным шаблону: «Куплю машину, пошью костюм с отливом и в Ялту». Примерно в этой плоскости лежали мечты Ситкого. Буча был более прагматичен. «„Обую“ этого придурка в „секу“, — думал он, — заберу бабки и рвану в Питер». Его давненько зазывал старый дружок, подыскивающий напарника для какой-то крупной аферы, сулящей грандиозные «прибыля».

— Глянь, глянь, — Ситкий заржал, откинувшись в кресле и тыча в экран пальцем. — Этот ей пять «лимонов» предлагает, а она спрашивает: «Баксов?» Ты понял? Баксы ей подавай! Холявщица!

«Кретин», — подумал Буча, вздохнув. Он подсунул руки под подушку, повернулся на бок и… увидел человека. Тот стоял в дверях, и капли дождя беззвучно падали с его плаща на ковер, оставляя темные пятна. На дорогих, начищенных до зеркального блеска туфлях повисли крохотные брызги грязи.

— Ты, мать твою, как сюда попал? — Буча резко сел.

Ситкий недоумевающе обернулся, увидел за спиной «гостя» и вскочил, с грохотом опрокинув кресло. В следующую секунду и он узнал стоящего в дверях. Каменный от изумления приоткрыл рот, а Буча тряхнул головой и натянуто засмеялся:

— Напугал, черт… — Человек молча кивнул. Да, мол, напугал, пришлось, что ж поделаешь. — Как ты вошел? — продолжал Буча, с любопытством рассматривая «гостя». — Молчание. — Я ничего не слышал. У тебя есть ключ? — Кивок. — Ты тоже работаешь на хозяина? Нет?

— Погоди, — тяжело буркнул Ситкий. — А как ты узнал, где нас искать?

Стоящий в дверях усмехнулся.

Буча догадался первым:

— Постой, так ты… то есть вы и есть Жнец?…

«Гость» смотрел на него серьезно, внимательно.

— Черт, — выдохнул Ситкий. — Вот это здорово…

Он не знал, что еще можно сказать в такой ситуации. Щеки Каменного от волнения покрылись белыми пятнами. Человек сунул руку в карман плаща и вытащил пистолет. Короткий, мощный «глок», увенчанный глушителем.

Буча побледнел.

— Постой… То есть подождите… — забормотал он торопливо, поднимая перед собой руки. — Мы сделали что-то неправильно? Да? Но нам так приказал этот… ваш помощник! Корсак! Мы действовали точно по его инструкциям!.. Он нам дал адреса людей, объяснил, что говорить, куда ехать… Давайте разберемся!

Не слушая объяснений, «гость» взвел курок, спокойно поднял пистолет и выстрелил. Ситкого отбросило назад, он запнулся о перевернутое кресло и опрокинулся навзничь, гулко ударившись затылком об пол. Правый тапочек слетел с ноги Каменного, и взору присутствующих предстала длинная мозолистая ступня с синей татуировкой «Устали» на костяшке. Буча подавленно смотрел, как мелко подрагивают пальцы агонизирующего приятеля.

Человек шагнул вперед и коснулся глушителем лба Бучи. Тот повернулся к «хозяину». По лицу его текли слезы.

— Мы сделали все, как нам сказали… — произнес он потерянно.

— Я знаю, — ответил «гость». — Проблема заключается в том, что ты очень много говорил. А теперь еще и видел меня, значит, можешь опознать, когда тебя спросят. А спросят обязательно. И ты скажешь.

— Я буду молчать. — В глазах Бучи промелькнула внезапно вспыхнувшая надежда. — Уеду… Честное слово. Вы обо мне никогда больше не услышите. Клянусь вам.