Зумана
Шрифт:
В этот момент Шут открыл дверь.
Господни Викке собственной персоной ворвался в комнату и уставился на кучу из людских тел на полу.
— Да что вы тут себе позволяете? — взъярился он. — Вертеп устроили?! — но почти сразу же разглядел, что один из гостей лежит без чувств, а второй мертвой хваткой держит совершенно одичавшую женщину. Волосы ее выбились из под платка и растрепались, одежда была рваная и смердела… Зато Кайза наконец умудрился заткнуть ей рот какой-то тряпкой. Хозяин «Собаки» перевел взгляд на Шута, чтобы разразиться очередной порцией брани и замер, нелепо округлив рот. — Го… господин Патрик? — Шут обречено вздохнул. Отпираться смысла не было — Викке знал его слишком хорошо. — Светлые боги! Вы же померли! По вам же король до сих пор убивается! Да весь этот сброд в городе только для того, чтоб Его Величеству нового шута найти!
— Все расскажу, — быстро заговорил Шут. — Только умоляю, никому не говорите, что видели меня! И помогите нам разобраться с этой проблемой, — он кивнул на нищенку, — до конца.
Викке медленно кивнул. Посмотрел на спящего мужика.
— А этот? Мертв? — в голосе хозяина отчетливо слышалось нежелание связываться с такими делами.
— Нет, — затряс головой Шут, — вовсе нет! Он спит. Пьяный.
Викке снова кивнул. Он явно давал понять, что не будет пытаться доказать обратное, даже если на самом деле мужик таки преставился.
— Помощь нужна? — спросил только он.
— Нет, — Шут с благодарностью посмотрел на трактирщика. — Правда нет. Мы сами…
Викке кивнул еще раз и вышел.
— Он растреплет… — вздохнул Шут, когда шаги хозяина отдалились. — Точно растреплет. Но время у нас есть. До обеда этот старый сплетник должен удержаться, а там… мы уже будем во дворце.
— Что с этой делать? — хмуро спросил Кайза.
— То же, что и с ее дружком… — Шут устало сел на край постели. — Позволь ей уснуть… И… Кайза, зачем ты убил того? Ведь это было вовсе не обязательно…
Колдун сердито плюнул и обхватил руками голову сумасшедшей. Через несколько мгновений нищенка уже спала.
— Он поднял руку на шамана, — промолвил Кайза. — Он оскорбил твою женщину. В его душе не осталось ничего, с чем можно жить дальше. Падаль… — шаман снова плюнул, на сей раз отчетливо в сторону той кровати, под которой валялся мертвец. Но Шуту эти слова все равно не показались достаточно весомым поводом для убийства… Он сокрушенно качнул головой. — Молчи, Зумана! Ты вырос на добрых байках про то, что людей можно исправить! Это не так! Поверь мне. Некоторые уже перешагнули черту, отделяющую их от человечности. Они убили бы тебя. А не тебя, так твою принцессу. И еще потешились бы с ней для начала. А не с ней, так с другой женщиной. Не сегодня, так завтра напоили бы кровью свое грязное оружие.
Шут молчал.
Всех троих обитателей трущоб пришлось вытаскивать на задний двор через черный ход. Хвала богам, к нему вела отдельная лестница, на которую имелся выход прямо из коридора на их этаже. В рассветном тумане глазастый Хирга углядел раннего рыбака, везущего свой товар на рынок. За две серебряных монеты этот хмурый неразговорчивый тип без труда согласился погрузить в свою телегу тела трех пьяных проходимцев и отвезти их как можно дальше. То, что один из них уже мертв, рыбак, кажется, даже не заметил. Или сделал вид. В конце концов, ему вовсе не было дела до каких-то негодяев. Главное, что им руки-ноги посвязали, значит, хлопот не доставят.
— Как это случилось? — спросил Шут, когда телега загрохотала, удаляясь прочь.
— Дверь не была заперта, — коротко ответил Кайза.
— И… ты ничего не почувствовал заранее?
— Нет, — голос шамана звучал не особенно дружелюбно. — Наша беда в том, что мы слишком полагаемся на свое чутье… а оно иногда не успевает проснуться… — Шут понял, что Кайзе стыдно, хотя никто и не думал винить его. — Поймешь как-нибудь. Сам пройдешь через это.
Когда они вернулись в комнату, то застали младенца в громком крике. А Элею — в растерянности.
— Я думаю, он голоден, — сказала она, с тревогой глядя на ребенка.
— Да уж наверное! — хмыкнул Шут. — Хирга! Слетай на кухню, там поди кто-нибудь есть. Попроси бутылку молока. Теплого. Не горячего. Но про мальчишку ничего не говори. Не надо…
— Патрик, а соска? — осторожно заметила Элея.
— Соска-то? Соску мы сейчас сами сделаем! — весело подмигнул он ей и, позаимствовав у дорогой принцессы чистый носовой платок, быстро скрутил их него аккуратный кукиш толщиной в палец. Когда Хирга вернулся с бутылью полной молока, Шут воткнул этот кукиш в узкое горлышко и самолично испытал соску. Молоко сочилось сквозь платок в лучшем виде. — Держи, — он вручил бутылку Элее и довольный стал смотреть, как наоравшийся до красноты Фарр жадно запричмокивал.
— Где ты научился этому, Пат? — удивленно спросила Шута Элея.
— Когда у Далы вторая дочка родилась, я много с ней возился… — она кивнула, но думала уже о чем-то другом.
— Малыш такой худой, — промолвила вдруг. — Эта женщина, вероятно, не всегда имела достаточно денег, чтобы покупать молоко…
— Если она вообще их имела! — фыркнул Шут. Он тоже, хоть и не разглядывал мальчика пристально, но сразу заметил, что тот невелик ростом. Впрочем… Шут списал это на наследные качества…
— Зумана… — Кайзина ладонь легла ему на плечо. — Пойдем-ка… Поговорим.
От этих негромких слов Шуту что-то вдруг стало не по себе. Но он кивнул и послушно последовал за шаманом в коридор.
Когда дверь их комнаты осталась позади, а впереди — только ступени к заднему двору, Кайза спросил тихо, но со сталью в голосе:
— Почему ты лжешь?
— А?.. — Шут растерянно замер.
— Ребенок. Ты выдаешь его за королевского сына. Почему?
— Н-но… Он и есть Руальдов сын.
— Лжешь! — колдун приблизил свое лицо вплотную к Шуту и яростно сверкнул черными глазами: — Зачем, Зумана? Он же твой!
Шут испуганно попятился. Уперся лопатками в стену и прикрыл ресницы.
"Мой? Все-таки мой?!"
— Волосы… — пробормотал он, глядя на шамана загнанным зверем. — У него белые волосы…
— Достались от бабки или деда, — холодно ответил Кайза.
"А и то правда… Ведь такое случается… Как я не подумал?" — Шут никогда не видел своих родителей. Вернее, не видел в сознательном возрасте. Не помнил. Но кто-то из них запросто мог быть беловолосым. Не такая уж это редкость…