Чтение онлайн

— Экстрасенсное восприятие, — пробормотала Сьюзен про себя. — Тара, он психиатр?

— Не такой психиатр, которому выплакиваются. Он — профессор. Ученый. Послушай-ка… У меня с ним свидание. Ты приходишь ко мне в полвосьмого и беседуешь с Юрием. А потом, когда все будет урегулировано и страхи исчезнут, выметаешься и оставляешь нас наедине. У-ух, мужик он обалденный!

Сьюзен обняла Тару, ощущая теплоту полного тела, и сказала:

— Если не сработает, сходишь со мной к колдуну?

— Нет, с меня хватит! — И Тара звонко шлепнула ее по заду.

В семь вечера Сьюзен затормошила Андреа («Кто у нас самая хорошенькая девочка в мире?»), поставила кофейник, выполняя долг жены, и, наконец, ушла.

Юрий Гросс действительно оказался обалденным. Когда Сьюзен вошла в маленькую гостиную Тары, ей едва удалось скрыть удивление при виде его. Тара всех мужчин через одного объявляла отпадными, но этот и вправду был неотразим! В джинсах, в свободном вязаном джемпере, светлые кудрявые волосы взлохмачены, бледно-голубые глаза пронзали насквозь, огромные руки умели, казалось, и разить и ласкать.

Сьюзен сама удивилась, поймав себя на том, что краснеет. К счастью, Тара приписала это обычному смущению. Они выпили, дружелюбно поболтали о всякой всячине, а потом Юрий приступил к главному.

— Тара рассказывала, с вами приключилось нечто необычное.

— Наверное, можно назвать и так. — Сьюзен плеснула себе еще вина.

— Расскажите, пожалуйста, сами, — потребовал он.

Рассказывать Сьюзен старалась спокойно, даже деловито, не то еще примет за истеричку и откажется помогать. Справлялась она так успешно, что Тара даже перебила разок:

— Да скажи же ему, как ты перепугалась!

— Мне было жутковато, — призналась Сьюзен.

Юрий вытянул перед собой большущие сноровистые руки, потрещал костяшками и начал:

— Приходилось ли вам слышать об экстрасенсорном предвосхищении?

— Да, конечно.

— Вспомните про кино: техника — «обратный кадр» — стара и общеизвестна, а сейчас появилась новая — «забег вперед». Когда герой или зрители видят событие, которому еще предстоит случиться. Техника приема знакомая и основана на случаях из реальности. А их — тысячи. Все проверены. В них уже нет ничего необычного. Подобное происходит во всем мире. Может, случалось и всегда, но теперь, когда нашу область науки признали, о них сообщают. Людям открываются грядущие бедствия задолго до их свершения, видят они и счастливые события…

— Вы считаете, со мной это и произошло? — Сьюзен истово надеялась, что зернышко вероятности, которое в ней заронили, разрастется в веру.

— Возможно. Вполне.

— И что же я предвижу… вернее, предслышу?

— Да что угодно. Болезнь, смерть… — Он заметил, как по лицу Сьюзен полыхнул испуг. — Нечто, что может случиться лет через тридцать-сорок. — Лицо у нее расслабилось. — Для экстрасенсорных предвосхищений не существует временных границ.

— Но прежде… со мной ничего подобного…

— Нет, бывало. Наверняка. У всех бывает. Но мы не научены распознавать их и попросту отмахиваемся. Случалось ли вам на прогулке услышать песню из приемника, и она живо напоминала вам какой-то другой случай, когда вы ее слышали? Так живо, что четко всплывало и все остальное, казавшееся давно позабытым?

— Дежа вю, — произнесла Сьюзен, довольная, что хоть на минутку можно перестать выступать в роли невежественного дитяти перед умником-учителем.

— Верно. Думаю, скорее всего, именно такое и случилось с вами. Какой-то звук, изданный телефоном, тон, давно запечатленный в вашем сознании, — и вы перестали слышать то, что в трубке, а стали слышать воспоминание о том, другом разе. Нечто из далекого прошлого.

— Но — что?

— Вам удаляли миндалины?

— Да.

— Тогда, возможно, ваше состояние под наркозом. Или, если желаете чего поромантичнее, ваше пребывание в утробе матери. Существует масса свидетельств, что сенсорная память месяцев перед рождением чрезвычайно значима…

Он разглагольствовал и разглагольствовал. Но чудо все-таки сработало!

Когда Юрий закруглился, Сьюзен испытала великое облегчение, благодарность, обиду и влечение к нему. Последнее заставило ее оборвать поскорее визит, бросив Таре у дверей:

— Шикарный, слов нет! Но смотри, поосторожнее!

В такси, везущем ее домой, она улыбалась — первая невымученная улыбка за многие дни.

Покоя ей было отпущено еще на одну неделю. Потом это повторилось.

Лу только что ушел с Андреа, и Сьюзен деловито одевалась, когда зазвонил телефон. Она замерла, уставясь на него, не смея поднять трубку, не смея шевельнуться, руки застыли на пуговичке блузки. Она считала звонки. Когда прозвенел двадцатый, она подошла к телефону, взяла трубку, медленно поднесла — ближе, ближе… и услышала грязное ругательство. Сьюзен бросила трубку на аппарат и завизжала:

— Почему ты так поступаешь со мной? Чего ты добиваешься?!

Звонки оборвались, а на улице завыла полицейская сирена.

Предчувствие? Предостережение? Кадр — «забег вперед»? Предзнаменование?

Сьюзен отчаянно захотелось поговорить со своим бывшим психоаналитиком. Она вертела и крутила идею все утро, а за ланчем, сидя в переполненном кафе, решилась.

Уже давно Сьюзен не набирала этот номер, но палец быстро, почти автоматически, попадал в нужные отверстия.

Ей было стыдно. Обращаться к нему означало поражение. В ее последний приход он заботливо напомнил, что если опять потребуется ей, он тут, на месте. Рассмеявшись, она ответила, что наконец-то стала взрослой и теперь сама сумеет справиться со своими проблемами. Она понимала — это самонадеянно, высокомерно, но чтобы сломать растущую зависимость от него, и требовалась самонадеянность.