Чтение онлайн

Француз поднялся со стула и заметил:

— Ведь вокруг полно маленьких кувшинчиков?

Присутствующие уставились на него, ничего не понимая.

— Неужели я так плохо говорю по-английски? Ну, знаете, большие оттопыренные уши, которые есть у всех маленьких кувшинчиков.

Хейзел заметила, как он покраснел.

— До сих пор не пойму смысла этой поговорки!

Уингейта позабавило, что огромный здоровяк на мгновение смутился как ребенок, а потом поднял руки, будто капитулируя перед противником.

— Чем больше людей знает об этом деле, тем больше ненужных и любопытных ушей, — принялся объяснять Севиньи. — Кажется, еще говорят, что и у стен есть уши. Понимаете? А для нас предпочтительней, чтобы убийца ничего не заподозрил.

— Кстати, детектив, еще никто и ничего не сказал, — заметил Грин, закрывая ноутбук, откуда на них смотрело изуродованное лицо Глэдис Ягнемма. — Сначала узнайте все детали, включайтесь в работу или отправляйтесь восвояси.

— И не подумаю, — заявил Севиньи, надвигаясь на Рея Грина, который невольно отпрянул назад, не ожидая такого поворота событий. Он не привык отступать.

— Мальчики, может, еще и подеретесь? — остановила их Хейзел.

Француз резко протянул руку в сторону Рея, и все присутствующие вздрогнули от неожиданности.

— Детектив-сержант Адьютор Севиньи к вашим услугам, — представился он. — Останусь с вами до тех пор, пока сам не решу, что в моих услугах больше не нуждаются.

— Черт возьми, какой еще «адьютор»? — Грин намеренно не протянул руку Севиньи, который по-прежнему предлагал свою для пожатия.

— С латинского языка переводится как «помощник» или «судья», а вообще, Реймонд, это мое имя, — объяснил сержант. — А теперь пожмем друг другу руки и начнем работать вместе.

Хейзел Микаллеф сидела в «Хохочущем вороне» неподалеку от места работы Эндрю и помешивала трубочкой коктейль. Она нарочно выбрала столик у стены, чтобы коллеги бывшего мужа ненароком не заметили ее. Это оказалось крайне неудобно, так как приходилось все время поворачиваться на стуле, чтобы не пропустить Питерсена, который тоже мог не разглядеть бывшую жену в полумраке бара. Эндрю обещал прийти вовремя, но прошло уже двадцать минут, а она все еще сидит в пол ном одиночестве. Бармен протянул ей через стойку второй коктейль.

— Вы можете посидеть со мной за стойкой, шеф, — сказал он, неверно истолковав ее беспокойное ерзание на стуле. — Или на время закрыть двери?

— Спасибо, не надо, у меня здесь встреча с одним человеком, — ответила Хейзел и решила про себя, что бармен наверняка не поверил.

Хотя какое это имеет значение? Если начнут распускать слухи по поводу ее увлечения спиртным, значит, так тому и быть. Черт подери, хоть езжай за двести километров от Порт-Дандаса, чтобы спокойно пропустить пару стаканчиков! В форме или нет, ее узнавали всегда и везде, как будто на шее болталась табличка «Шеф полиции»! Хейзел утопила рукой кусочек льда в бокале, и в этот момент кто-то легко тронул ее за плечо. Эндрю! Раньше он всегда прикасался к ней именно так, нежно и ласково! Она до сих пор не может забыть прикосновение его пальцев, как будто они оставили на теле отпечаток, напоминавший о годах совместной жизни.

— Хочешь, я попрошу прощения? — спросил он.

— Конечно, я тебя прощаю, как всегда.

— Благодарю! — улыбнулся Эндрю и поднял большой палец вверх, делая знак бармену.

Через секунду он подсел к Хейзел с джин-тоником.

— Не боишься, что бармен из бара через дорогу подсмотрит ваши условные знаки? — поинтересовалась Хейзел у бывшего мужа.

— Мы их вырабатывали годами. — Он отпил глоточек напитка, держа бокал перед собой. — Палец вверх означает «заказываю джин». За всем остальным приходится вставать и заказывать отдельно.

— Даже не знаю, хорошо это или плохо, — усмехнулась Хейзел.

— Я прихожу сюда каждый день после работы. Здесь нет ничего предосудительного.

— Вместе с Глиннис?

— Конечно, с женой. Мы часто ходим в ресторан.

Она дотянулась через стол до его руки и попросила:

— Пожалуйста, извини, я не хотела начинать все заново.

Эндрю ласково посмотрел на бывшую жену и осторожно высвободил свою руку.

— Хорошо, забудем прошлое и выпьем за что-нибудь нейтральное!

Хейзел рассмеялась и подняла бокал:

Тогда за туман!

— Гм, хорошо, за туман так за туман! — Они чокнулись и выпили. Взгляд Эндрю упал на трубочку, лежащую возле бутылочки с кетчупом. — А собственно, за какой туман мы пьем?

— За тот, что наступит через час, дорогой!

Озорной огонек исчез из его глаз.

— Я не хочу участвовать в твоих мазохистских ритуалах, Хейзел. В свое время я достаточно натерпелся. Если ты пришла сюда, чтобы помучить меня и себя, я не согласен.

Она погладила рукой бокал и покачала головой:

— Туман в данном случае наступает не из-за спиртного. Через час приеду домой и выпью сразу три таблетки, чтобы избавиться от боли, которая мучает целый день. Это настоящее проклятие! Иногда кажется, что я теряю рассудок.

— Да, с нейтральным тостом это совсем не вяжется, — заметил Эндрю, помешивая напиток. — Не знал, что тебе так плохо.

— Если станет хуже, операции не избежать. А потом десять недель в постели, если не больше!

— Зато мама будет довольна.

— Пожалуй.

Лед, тающий в бокале, напоминал дым. Хейзел неожиданно вспомнила, как в классе восьмом или девятом Эмили принесла домашнее задание, в котором требовалось найти скрытые послания, зашифрованные в рекламе канадского виски. У кого-то из учеников фантазия оказалась на редкость богатой. Ребенок насчитал пятьдесят раз слово «секс», которое якобы рассмотрел в кубиках льда. Вот в этом и заключается главное отличие полицейской службы от профессий, где также требуется умение растолковать увиденное! Только в ее работе увиденное должно действительно существовать.