Чтение онлайн

— Я решил отойти от дел на какое-то время, — неожиданно продолжил Старик. — Есть подозрения, что местными делами заинтересовались на самом верху. Поэтому я решил исчезнуть ненадолго. Проследить за обстановкой с безопасной дистанции, так сказать. А большего тебе знать и не нужно, верно?

— Все так, Старик. Все так. Тогда я пойду. Похоже, у меня сегодня еще много дел, — сказал я поднявшись со стула, и протянул ему руку. Я понимал, что возможно, это наша последняя встреча. Сердце сдавило легкой грустью, густо замешанной на предвкушении новых открытий. Немного покачнувшись от выпитого, он поднялся навстречу и неожиданно твердо ответил на рукопожатие.

— Спасибо Старик, — он понял все без лишних слов и, тепло улыбнувшись, кивнул, принимая благодарность.

— Удачи тебе, мальчик мой. Иди, об остальных я позабочусь сам, — произнес он. И, задумавшись на секунду, будто взвешивая правильность решения, добавил: — И еще. Не волнуйся о возможном преследовании. Скоро им станет не до того, чтобы искать рядовых исполнителей вроде тебя. Теперь иди.

Оказавшись под блеклым осенним небом, от одного взгляда на которое иной раз может испортиться настроение, я полной грудью вдохнул воздух с привкусом недавнего дождя, сырой рыбы, нечистот и еще черт знает чего. На душе было какое-то нездоровое воодушевление и странная уверенность, что все это только начало.

28 октября

Ланциг, Торговый Союз

Комиссар Крупп

Ужинал комиссар в лучшем ресторане Ланцига. Почему бы не отужинать за счет наместника. Нет, какой все-таки понимающий человек. Не пришлось даже лишний раз гонять курьерский дирижабль в столицу. Подзатянул для приличия, конечно. Так его свои бы не поняли, отдай он Хофмаера по первому требованию.

И в остальном все прошло хорошо. Но иначе и быть не могло. Груз перехвачен и на предоставленном под нужды следствия грузовом дирижабле, да под охраной был сброшен в океан. Все причастные были оперативно задержаны, а кто не пожелал быть задержан — застрелены. На главного крысеныша вышли быстро, вырывая информацию прямо на месте, порою вместе с зубами и ногтями.

Больше времени ушло на переговоры с наместником. Но сейчас Хофмаер под охраной и активно выражает готовность сдавать всех и вся в обмен на свою жизнь. Осталось только доставить его в столицу. Ну а пока «Гордость Императора» готовится к полету, комиссар может выделить полчасика на дегустацию океанических деликатесов, благо за все платит наместник. Все-таки решительно достойнейший человек, хоть и южанин.

Хугель, Торговый Союз

Марк Лоренц

До темноты оставалось пара часов, поэтому, выбравшись на брусчатку одной из главных улиц, стрелами пронизывающих город от центра к окраинам, я окликнул извозчика. Первым делом нужно заглянуть в лавку, принадлежащую гильдии оружейников. У меня почти не осталось патронов к своему револьверу, а это не та вещь, которую можно откладывать на потом. И нет, я не стреляю в каждого встречного по поводу и без, просто периодически захаживаю в тир, чтобы не терять навык. Вот и поиздержался.

Спустя двадцать минут, оставив позади хаотичную застройку Портового района и насладившись величественной архитектурой Старого города, мы, наконец, были на месте. Лавка Гильдии оружейников, ввиду своего особого статуса, располагалась рядом с казармами стражи, на одной из окраин Старого города. Расплатившись с извозчиком, я направился к тяжелым кованым воротам, сейчас призывно распахнутым. Кивнув знакомому лавочнику и продемонстрировав необходимые бумаги, окинул взглядом витрины с оружием. Здесь продавались только гражданские модели, разрешение на ношение которых может выправить любой гражданин города с достаточно высоким рейтингом благонадежности. Винтовки, карабины и редкие образцы автоматического оружия были доступны только армии и силовым структурам.

Твердо намереваясь не задерживаться, я все же поглазел на новомодные тяжелые длинноствольные револьверы под мощный патрон. Надо будет пострелять из такого в тире, тут же при лавке. Но уже не сегодня. Лавочник, благообразный усач с добрыми глазами, понимающе улыбался и с готовностью расхваливал новые огнестрельные игрушки.

— Замечательный револьвер, господин. Для настоящих ценителей, — несомненно, интересная игрушка. Вот только дорогая и не практичная. Как он сказал, «для ценителей». Вот это точно. Покивав и повздыхав для виду, вернулся к цели своего посещения и, отдав двадцать марок за два десятка патронов, отправился на выход.

***

За окнами было темно, и обеденный зал освещался масляными лампами, развешенными на стенах. Трактир располагался в западной части города, рядом с доходным домом, где я арендовал квартиру последние несколько лет. В сотне метров отсюда высилась громада стены Старого города. Чистые скатерти, хорошая кухня и тихая публика. В совокупности с удобным расположением на пересечении нескольких районов это место заслуженно пользовалось спросом.

— Марта, принеси еще бокал темного, хлеба и колбасок к пиву.

— Уже бегу, — проводив взглядом симпатичную разносчицу с приятными глазу округлостями в нужных местах, я откинулся на мягкую спинку дивана. Может, стоит подождать конца её смены и пригласить в гости? Пожалуй, что нет. Не сегодня. Голова занята другим. Нужно бы все еще раз обдумать. Почему старик не взял меня с собой, как раз понятно — особенности его методов воспитания. Но не совершу ли я ошибку, оставшись в городе? Пожалуй, оставлю этот вопрос до завтра. А сейчас посижу еще полчасика и на боковую. Утро вечера мудренее, как говорится.

— Приятного аппетита, — передо мной на столе возник поднос с закусками и бокал с неплохим пивом из местной пивоварни.

— Спасибо, Марта, — подкинув девушке мелкую монету и удостоившись широкой улыбки и многообещающего взгляда, наконец, принялся за еду.

Это произошло, когда я неспешно жевал последнюю колбаску. Одномоментно пропал свет, и я полностью утратил ощущение тела. Рука, которой я мгновение назад держал вилку, отсутствовала как класс. Впрочем, как и все остальные части тела, люди, трактир, город. Зарождающуюся панику смыло волной спокойствия. Пришло понимание, что мое тело на месте и с ним все в порядке. Перед глазами. Вернее, перед взором, ведь глаз у меня тоже не было, начал появляться текст. Буквы проявлялись из темного ничто, неспешно складываясь в слова, словно давая мне время на осмысление прочитанного.