Чтение онлайн

Испытание восприятия

Задача испытания: выбраться из замка

Осталось врагов: неизвестно

Открыв дверь, я попал небольшую узкую комнату, по сути, продолжение галереи. Те же окна, те же гобелены, изображающие каких-то карикатурных рыцарей в причудливых доспехах. Вот только на первый взгляд это был тупик. Дверь в помещении была одна — та, через которую я вошел. Кроме гобеленов зацепиться взглядом было не за что, и я стал методично осматривать именно их.

Черная пирамида на фоне звездного неба. Наверное, это что-то значит, но я просто сорвал гобелен и пошел к следующему. Маленький человек с неестественно большими глазами, элементами брони на теле и двуручным мечем в руках, стоит над поверженным зверем. Из глаз зверя вырываются белые вихри, окутывая фигуру человека. «Да это же игрок», — догадался я. Значит, пирамида символизировала Систему, объединяющую миры под своей властью?

Еще несколько гобеленов повторяли те же сюжеты с некоторыми отличиями. Где-то рыцари дрались плечом к плечу, и вихри эссенции от побежденных чудовищ равномерно распределялись между ними. Затем к рыцарям присоединилась фигура в рясе, ставшая за их спинами, и тонкая струйка эссенции потянулась к ней. Меня заинтересовал предпоследний рисунок. На нем была изображена все так же пирамида Системы, но теперь ступени пирамиды не были пусты. На первой ступени изображались скопления звездочек, жмущихся друг к другу. На второй ступени все повторялось, но звезды были крупнее, и было их меньше. Почему-то именно этот рисунок кажется мне очень важным.

— Кстати, а что если? — я сорвал гобелен с хлипких креплений, смотал его в рулон, и попробовал переместить в инвентарь. И все получилось. Отлично.

Я стоял напротив последнего гобелена в дальнем углу комнаты. На нем изображалась целая баталия. На ближнем плане шло сражение между двумя группами рыцарей. Многие из них уже лежали поломанными куклами, а плотные вихри эссенции тянули свои щупальца к оставшихся в строю воинам. Посыл был ясен — за убийство другого игрока тоже можно получить эссенцию. Но мое внимание привлекла верхняя часть экспозиции. Там был изображен строй арбалетчиков. Часть из них целились в направлении битвы, часть была занята перезарядкой тяжелых самострелов. Кроме одного. Крайний справа арбалетчик, казалось, направил свое оружие прямо на меня. Не смотря на абсурдность наблюдения, я поежился и одним движением сорвал последний гобелен.

Что же, в следующий раз я буду больше внимания уделять целящимся в меня нарисованным арбалетчикам. За гобеленом обнаружился вполне ожидаемый потайной проход, а еще взведенный арбалет на противоположном конце. Все, что я успел сделать, пока сработавшая ловушка приводила в действие самострел, это немного сдвинутся в сторону. Этого почти хватило. Я стоял немного боком, поэтому увесистый арбалетный болт ударил ниже левого плеча и, оторвав часть бицепса, воткнулся в стену.

— Аааа, да чтоб тебя, чертов арбалетчик, — корчась от боли, я отползал в угол.

Отойдя от первого шока и в отместку кое-как перетянув руку куском все того же гобелена, я осознал, что боль вполне терпимая, да и кровотечение почти прекратилось. Рукой, конечно, лучше не двигать, но и в обморок падать вроде не собираюсь. Похоже, тандем регенерации и сопротивления опять меня спасает, но пока дальше я не пойду.

Отдохнув пару часов и перекусив бутербродом, припасенным в инвентаре, пока регенерация немного срастила раненую руку, я нехотя двинулся дальше. Если этот замок набит ловушками, то, чувствую, я соберу их все.

Первым, что бросилось в глаза, когда я вынырнул на узком балкончике, идущем вдоль большой залы, был труп. На костяке удивительно хорошо сохранилась одежда. Кажется, вот это ливрея — одежда слуг прошлого века, а то и позапрошлого. Тут же был и поднос с парой бокалов. Не став пока заострять внимание на этом бедолаге, я осторожно подобрался к перилам и выглянул в зал. Высокие стрельчатые окна, обрамленные тяжелыми шторами темных оттенков. Большие картины, изображающие красивых мужчин и женщин в величественных позах. Золоченая лепнина и мрамор подчеркивали богатство залы.

А еще зал был полон. Здесь, кажется, давали бал на несколько сотен гостей. Кавалеры в странных нарядах, и поголовно в париках с бакенбардами, галантно ухаживали за дамами в пышных платьях. В центре залы в танце кружились пары. Обслуга, лавируя между гостями, с изящными поклонами подносила напитки. На небольшом подиуме, за фортепиано под аккомпанемент скрипок, исполнялась какая-то композиция. Но было и еще кое-что. Все эти люди: дамы, кавалеры, прислуга, музыканты — все они были мертвы, причем давно. Истлевшие костяки скрипели костями и стучали зубами, изображая светские беседы. Выцветшие бакенбарды свисали с черепов с остатками пожелтевшей кожи. Покрытые трупными пятнами музыканты изображали пантомиму на полусгнивших инструментах.

Расширенными от ужаса глазами я наблюдал за этой фантасмагорией, пытаясь осмыслить увиденное. Сюжеты старых детских страшилок проносились перед глазами. «Черт, нет. Считай, что это просто куклы, играющие постановку для одного зрителя. И, похоже, мне предлагают принять в ней участие», — еще раз оглядевшись, сделал неожиданный вывод я.

Немного понаблюдав за скелетами, я стал замечать первые закономерности. Прислуга ходила по строго определенному маршруту. Сделав круг по залу, скелеты в ливреях ненадолго скрывались в замаскированную под стенную панель дверцу в другом конце помещения. Похоже, что мне тоже туда, ведь главный вход был затянут туманом, сквозь который проглядывался контур двустворчатых резных дверей.

Через некоторое время я понял, что в маршруте прислуги есть промежуток для еще одного человека. Высчитав момент, в который я должен буду занять свободное место, принялся изучать движения скелетов: левая рука всегда за спиной, поклон, правая нога чуть назад, голову наклонить, правая рука полусогнута.

— Черт, может перебить их всех? — зло прошипел я. Нет, не осилю. Их тут сотни. Да и как убивать тех, кто уже мертв? Придется принять правила. А еще, возле главного входа на почетной страже стоят явно не простые костяшки. Отсюда не видно их рангов, но позолоченная броня и длинные алебарды с флажками на древках впечатляют.

Ходы просчитаны, ливрея надета. Я притаился за ширмой, отделяющей лестницу на балкон. Жду момента, когда начнется моя партия в этой инфернальной пьесе. Три, два, один — плавным движением выхожу из-за ширмы и становлюсь на маршрут. Оценив реакцию гостей, выдохнул с облегчением. До последнего боялся, что неверно понял задачу и придется прорываться с боем. Сохраняя дистанцию, неспешно следую за мелькающей впереди красной ливреей. Спина прямая, движения плавные, сейчас начнется мой первый экзамен.