Чтение онлайн

А ведь есть совсем другой мир. Его мир. Где иная жизнь, где родители, друзья, работа, квартира, Ленка… Не думать, не думать об этом, иначе становится невмочь. От отчаяния хочется орать, выть, биться головой о стену. Но нельзя. Нельзя.

Надо держаться и думать, как бежать. Иначе он загнется от недоедания и тяжелой пахоты. Тех, кто стал бесполезным, пристреливают на глазах у остальных без всякой жалости: рабов достаточно – каждый день привозят новеньких. Конвейер работает без сбоев. Люди влачат жалкое существование под постоянной угрозой оказаться у последней черты.

Трупы бандиты утаскивают.

Андрей успел сориентироваться и понять, что на территории бывшей фермы, а ныне почти достроенного укрепрайона есть один хорошо отремонтированный коровник, вокруг которого круглосуточно стоит усиленная охрана. Туда и стаскивают мертвецов. И именно оттуда порой доносятся таинственные и от этого пугающие звуки: то ли воет кто-то, то ли рычит. Хотелось бы сказать: по-звериному, но не похожи эти звуки на голоса зверей. Во всяком случае, на известных Андрею зверей.

Но кого-то же там держат? Кому-то же таскают трупы, судя по всему – на съедение. Иной вариант в голову Липатову не приходил.

Но что за твари питаются мертвецами и зачем они, собственно, понадобились Маге и его приспешникам?

От этих вопросов без ответов становилось жутко. Думать о них не хотелось, но мысли упрямо возвращались к таинственным звукам, а слух то и дело улавливал что-то странное.

Мага, или, как к нему обращались все пленные, Хаким-бей, оказался человеком высоким, сильным, с хорошей выправкой военного. От всей его фигуры веяло властностью и непререкаемым авторитетом. Недаром Магу побаивались все, без исключения, бандиты. Что уж говорить о пленниках – тут спина без напоминания гнулась, если вдруг Магомед соизволял заговорить с кем-нибудь из своих рабов. Такое порой случалось. Но все разговоры сводились к одному: нравится ли здесь пленным, не обижает ли их кто, есть ли какие-то пожелания или требования?

Подобная издевка многими переносилась легко – лишь бы не били, не оставляли без еды. Однако некоторые пленные смирялись только для вида. Это ничуть не волновало проницательного Хаким-бея. Он спокойно смотрел на такого раба, и его светло-голубые глаза говорили о непреклонной воле, а безбородое и безусое лицо, так несвойственное стереотипному облику боевика, оставалось каменным и надменным.

За прошедшую неделю на ферму дважды приезжали неизвестные – военные и гражданские. Они в сопровождении Маги проходили в ангар и находились там подолгу.

Все это Андрей подмечал, работая на стройке.

Он твердо решил бежать. Будь что будет. Его даже не испугала участь Ильи. Тот бежал с поля, воспользовавшись тем, что бородачи отвлеклись на выскочившего из леса зайца. В ушастого тут же полетели картофелины, раздались громкие посвисты, улюлюканье. Охранники скучали и были рады любому развлечению.

Липатов в тот день работал в паре с другим невольником. Рабам не полагалось отвлекаться, они продолжали монотонно работать, в то время как Илья отнес полное ведро и скрылся за большой картофельной кучей, а потом скользнул в кусты, растущие по краю поля…

Хватились его быстро. Охранники увидели, как оставшийся в одиночестве напарник беглеца сам подкапывает кусты и собирает картошку. Напарника жестоко избили за то, что он сразу не донес о побеге.

Женщины, работавшие в поле, боязливо отвернулись, лишь бы не видеть жестокой экзекуции. Немногие мужчины нашли в себе силы смотреть, как несчастного бьют – безжалостно, не просто с целью наказания, а с твердым намерением убить.

Утробные выкрики и стоны прекратились быстро. Жертва замолчала. И лишь прерывистое, редкое дыхание свидетельствовало о едва теплившейся жизни в измочаленном, истоптанном теле, которому очень больно.

Несчастного закололи вилами и быстро организовали погоню. Однако поймать Илью смогли только к вечеру.

Всех рабов построили. Беглеца выволокли и привязали к столбу, служившему опорой для небольшого навеса перед входом в коровник.

Раздетого до пояса Илью били палками двое мускулистых бородачей. Били долго. Парень уже давно не кричал, потеряв сознание, а палачи продолжали свое дело, обрушивая палки на окровавленное тело беглеца.

Утром Андрей вышел из коровника одним из первых и заметил, как от привязанного к столбу мертвого тела метнулись в стороны несколько здоровенных крыс. А к вечеру, когда невольники вернулись с работ, останков Ильи уже не было. Лишь столб с засохшими потеками крови оставался предостережением: бежать бессмысленно, смерть будет мучительной и нескорой.

Работая весь день в поле, Липатов примерялся к ситуации, как бы он ушел в побег, что бы сделал. Его сотрясал озноб от охвативших эмоций: бежать! Пока есть силы, надо бежать.

Однако и этот день прошел, как и предыдущие. Ни на что Андрей так и не решился. И все же мысль о побеге прочно овладела сознанием. Нужен лишь шанс, пусть самый незначительный, а решимости, несмотря на постоянный страх за свою жизнь, ему хватит.

Ночью Липатов проснулся от мучительного желания сходить в туалет. Какое-то время лежал в раздумье: вставать – не вставать. Потом решился: мочевой пузырь не резиновый.

Который был час, Андрей понятия не имел. В небольшое прямоугольное окошечко под потолком заглядывала темнота. Поэтому у Липатова была слабая надежда прихватить еще часок-другой сна.

Он направился в отдаленный угол коровника. По какому-то молчаливому, без всякого обсуждения, согласию пленники – и мужчины, и женщины – устроили там отхожее место на случай, если кому-то приспичит ночью.

Пробираясь почти ощупью, Андрей вдруг услышал приглушенный мужской голос:

– Давай, да…

Ему отвечал другой, неуверенный, тихий:

– Нет… Не надо… Я не хочу… Зачем так со мной?..

Первый настаивал, от волнения срываясь на хрип:

– Давай, да…

От неожиданности Липатов едва не упал, запнувшись. Умудрился сохранить равновесие, забыв, зачем, собственно, шел.

Он неслышно подобрался к одному из многочисленных столбов, подпирающих крышу, и отсюда увидел пару силуэтов. Приглядевшись, узнал старого Ахмеда – одного из охранников, а вторым оказался тот самый парень, с которым ему пришлось бок о бок покидать город.