Чтение онлайн

Савелий махнул рукой:

— Какой там бизнес. Одежда не моя, дареная, — он опустился на лежак, блаженно потянулся. Вот ведь чудно: такое чувство, словно домой вернулся. Люба засуетилась, подала тарелку с угощением — хлеб, колбаса.

— Водочки откушаете с дороги, Савелий Васильевич?

— Откушаю, почему нет?

Только тут заметил у стены два ящика — один с пивом, другой с водкой. Улыбнулся Любе:

— Богато живете, а, Любаша?

— Да все же вашими молитвами… Как вы хачиков поклали, меня хозяин магазина в кабинет зазвал. И телевизор новый, неразбитый. И деньги вернули. Ей-Богу, не вру!

— За что же такая честь?

Люба сама не понимала, за что. Милиционер Володя высказал предположение, что, видно, те хачики, с которыми схлестнулся Савелий, сильно давили На магазин. Расправившись с ними, он оказал большую услугу либо магазину, либо какой-то другой группировке. Вот Любку и отблагодарили.

— Что, кстати, нехарактерно, — глубокомысленно заметил Володя. — Непохоже на них благородство.

Втроем выпили по стопочке за счастливое Савелия освобождение. Володя был с дежурства и поэтому мог позволить себе оттянуться. Савелий поинтересовался, где Ешка. Оказалось, что у бомжа дела совсем плохи. Из камеры его до сих пор не выпустили, но Люба имела с ним свидание. Ешка морально надломлен. В камере у него никакого авторитета, там держит масть оглашенная девица Кланька-Децибел. Из Ешки в камере сделали петуха. Он жаловался Любе, что если его не вызволят, то скорее всего наложит на себя руки. И он не шутит, потому что унижения, которые он терпит от девицы Кланьки, выше человеческого разумения. Кроме того, что старика день и ночь петушат разные мерзавцы, Кланька-Децибел заставляет его пить мочу, ссыт ему прямо в рот. Савелий огорчился, услышав все это.

— Дак надо ехать выручать.

Володя сказал:

— Поехать можно, но без выкупа не отпустят.

— И скоко требуют?

— Штука как минимум.

Проститутка Люба в ту же секунду потеряла интерес к разговору и пошла протирать тряпочкой уснувший экран «Самсунга». Володя заметил:

— Видишь, Савелий? Вот вся их преступная порука. Пить, гулять вместе, а денежки врозь.

Люба вспылила:

— Ну конечно! Для того я корячилась, копила, чтобы за сраного бомжа выкуп заплатить.

— Постыдись, Люба, — возразил милиционер. — Пусть Ешка сраный, но сколь раз он тебя из беды выручал, вспомни? И к профессии пристроил, место на вокзале застолбил. Да ты когда из своей Вязьмы пришлепала, кем была? Без него тебя сто раз бы угрохали.

— Ах, так! — воскликнула Люба. — А тебе, мент поганый, он не отстегивал ежедневно десять процентов? Вот и давай, раз такой добрый. За чужой счет вы все добрые. Любка только и… подставляй, денежки вы все считать умеете.

— Ты с кем разговариваешь? — огрызнулся Володя. — Не забывайся, сучка! Я все заработанное родне отсылаю в деревню, в кубышку не кладу. У меня таких телевизоров чего-то нету.

— Дядя Савелий, — заплакала Любка, — скажи ему, пусть отцепится.

— Не надо ссориться, — вступился Савелий. — Мы Ешку на машину обменяем.

— На какую машину? — хмуро спросил Володя, — На служебный, что ли, воронок?

— Она вроде ничейная, — объяснил Савелий, — Мне ее добрые люди напрокат дали.

Всей компанией они вышли на улицу, где у фонарного столба была припаркована красавица «вольва», заехавшая наполовину на тротуар.

— Ворованная? — уточнил Володя.

— Вряд ли, — Савелий полагал, что «вольва» принадлежала одному из тех «новорусских», которые скопом расположились на ледяных полках в заведении Исая Яковлевича, но там, куда хозяин переехал, она ему уже, конечно, не понадобится.

— Только фара разбита, — добавил Савелий, — а так совсем новая. Но я ее уже обкатал.

— За такую тачку, — задумчиво произнес Володя, — Хомяк не глядя отвалит десять кусков.

— Не меньше, — благоговейно подтвердила Любка.

— Нет, — твердо возразил Савелий. — Торговли не будет. Ешку за машину — и дело с концом.

Володя сел за руль, и через двадцать минут они подкатили к отделению. Немного поспорили, кому идти договариваться. Сподручнее всех это было Володе, потому что он был в форме, но он заартачился. Сказал, что не имеет права засвечиваться на чужой территории. Савелий для этих мест был вообще покойником, с ним никто, скорее всего, говорить не будет. Поэтому выпало идти Любке.

Пяти минут не прошло, как она вернулась с двумя начальниками: один — майор, другой в штатском, но видно, что чином не ниже, а возможно, значительно выше. В кожаной куртке, компактный, с презрительно-пристальным, каким-то зловещим взглядом. Сразу разобрался, кто среди них главный, обратился к Савелию:

— Твоя тачка?

— Ешку отдашь, будет твоя, — сказал Савелий.

— Документы на нее есть?

— Откуда им быть?

— Хозяин не востребует?

— Хозяин в отлучке. На том свете.

— Понятно… — Кожаный начальник и майор обошли машину кругом, милиционер Володя отступил в сторону, будто он был тут случайный прохожий.

— Передок битый, — укоризненно заметил кожаный.

— Дак и Ешка, говорят, не совсем целый, — возразил Савелий.

— Они из него петуха сделали, — пискнула Люба. Кожаный начальник посмотрел на нее осуждающе, как на заговорившую пепельницу, перевел зловещий взгляд на Савелия.

— Сделку принимаем, но с одним условием.

— Каким?

— Чтобы в нашем районе ваши рожи больше никогда не мелькали.

— Вы его купили, район-то?! — дерзко прощебетала Любка.

— Условие принимаю, — сказал Савелий.

— Что, Саня, у тебя есть какие-нибудь замечания? — обратился кожаный к коллеге. Майор, до того не произнесший ни слова, веско изрек:

— Все правильно. Свою шантрапу не знаешь, как передавить. Только залетных нам не хватало.

Они забрали у Савелия брелок с ключами и ушли. Милиционер Володя, бледный и унылый, сокрушенно качал головой.

— Этот кожан из самых центровых. Влипли мы, ребята. Не надо было приезжать.

— Ничего, — утешил молодца Савелий. — Он же нас не тронул, и мы его не тронем.

Постояли, покурили какое-то время. Люба жалась к Савелию, точно лозинка к дереву. Вдруг дверь в отделение отворилась и оттуда выкинули Ешку. Видно, сильным пинком. Он несколько метров пролетел по воздуху и приземлился на четвереньки. Но это было не все. Следом на крыльцо выскочила рыжая девица в темной хламиде, с полувыбритой головой и алым пятном на переносице — Кланька-Децибел. Огляделась и направилась к ним. По дороге пнула ногой копошащегося Ешку. Остановилась напротив Савелия, уперев руки в бока. Люба побежала помочь Ешке. Милиционер Володя, увидев ужасную девицу, приосанился и закурил.