Чтение онлайн

Мэтью позже пытался уяснить самому себе, что это был за поцелуй.

Они, разумеется, целовались много раз. Целовались, как влюбленные, страстно сжимая друг друга в объятиях, — эти поцелуи были самое большее, что девушка могла ему позволить, и они оставались единственным выражением их взаимной любви. Потом поцелуи сделались прелюдией к интимным ласкам — быстрые, бурные, с ними надо было поскорее покончить, как со скучными страницами в романе, за которыми следует самое интересное. Потом, когда их брак устоялся, поцелуи превратились в обыденный символ супружества, — они целовали друг друга в щеку, встречаясь или расставаясь, а ночью, в постели, — достаточно бесстрастно перед тем, как совершить некий почти механический акт. И наконец, поцелуи тогда, в воскресенье, поспешные и какие-то полубезумные, ведущие, однако, к определенной цели, причем оба испытывали нечто вроде страха перед тем, что должно произойти, и одновременно боялись, что это не произойдет, если у одного из них вдруг переменится настроение.

Теперь же…

Это был во всех смыслах первый поцелуй.

Прежде всего потому, что вернул обоих к тому вечеру в Чикаго, когда они и в самом деле поцеловались впервые у дверей ее дома, на ярко освещенном крыльце, под жужжание и трепет полета ночных насекомых, кружащихся вокруг электрического плафона. «Мне было хорошо сегодня, Мэтью». — «И мне тоже…» Губы их соприкоснулись, потом слились, она закинула руки ему на шею, он обнял ее, чтобы крепче прижать к себе, и она, почувствовав его мужское напряжение, шепнула прерывисто: «Боже мой!», оттолкнула его, взглянула ему в глаза, поцеловала еще раз быстрым, легким поцелуем — и убежала в дом.

Но было и другое.

Впервые после того, как они разошлись и достаточно долго вели самостоятельную жизнь, совершенно отдельную друг от друга, каждый со своим любовным опытом, оба поняли, чем может быть самый обыкновенный поцелуй, так сказать, соприкосновение губ в результате сокращения определенной группы мышц: это нечто сильное, пылкое и всепоглощающее.

…Они разомкнули объятия.

И Сьюзен произнесла то же, что и тогда в Чикаго, много лет назад:

— Боже мой!

Прерывисто и почти не слышно.

И потом:

— Давай вернемся в дом.

Эрнесто считал, что нынче с утра они должны пустить слух о своем намерении приобрести кокаин. Был уже понедельник, в Калузе они торчат четвертый день, смех да и только. Как и приказал им Амарос, они связались с Мартином Клементом из ресторана «Весна», но ничего дельного от него не услышали, стало быть, должны сами что-то предпринять. Поскольку девица занимается проституцией и не особенно разбирается в том, как толкнуть четыре кило кокаина, она явно станет искать покупателей.

— Слово даю, что она шастает повсюду в поисках покупателя, — сказал он Доминго по-испански. Между собой они всегда объяснялись на испанском языке.

— А может, она хочет вынюхать все четыре кило сама, — возразил Доминго.

— Если кто крадет целых четыре мешка кокаина, то уж не для того, чтобы нюхать. Такое количество уводят, чтобы продать.

— Пускай ты прав, — согласился Доминго, — да только не стоит рисковать и трепаться, что мы хотим купить много кокаина. Мы же не знаем, как обстоит дело с наркотиками здесь, в Калузе.

На первый взгляд Доминго казалось, что в Калузе с этим все нормально, однако есть испанская поговорка «Las appariencias enga~nan», [28] по-английски примерно так: не суди о книжке по переплету. Черт ее знает, эту Калузу! Может, здесь полиция за всеми следит и обо всем сразу пронюхивает. Если по городу расползется слух, что они с Эрнесто собираются приобрести большое количество наркотика, то в один прекрасный день их встретит у ворот мотеля представитель закона.

С другой стороны, вполне вероятно, что вы можете купить здесь четыре упаковки кокаина прямо на Мэйн-стрит. Стало быть, есть в городе люди, которые крепко поставили дело, и вряд ли им понравится, если два пижона из Майами-Бич начнут разгуливать по Калузе в поисках большой партии товара.

— Стоит очень и очень подумать, — заключил свои рассуждения Доминго, — если хочешь остаться в живых или не угодить в тюрьму.

В последних сообщениях из управления по защите законности во Флориде не упоминалось о торговле наркотиками ни в округе Калуза, ни в самом городе. В них говорилось, что уровень преступности в штате в последнее время возрастает, особенно по сравнению с предыдущими двумя годами, когда, наоборот, наблюдалось снижение этого уровня. Статистика в расчете на сто тысяч населения включала так называемые серьезные преступления: убийства, изнасилования, ограбления, нанесение тяжких телесных повреждений, хищения, воровство, угон машин. Продажа четырех килограммов кокаина на Мэйн-стрит либо не считалась серьезным преступлением, либо в управлении просто не могли себе этого представить. В округе Калуза зарегистрировано в прошедшем году 13 236 серьезных преступлений, на одиннадцать процентов больше по сравнению с 11 928 за предыдущий год. Совершено шестнадцать убийств, большинство из них представляло собой случаи, когда убийца и потерпевший знали друг друга. Цифра изнасилований поднялась с 97 до 127. Более или менее сходная статистика наблюдается для остальных категорий, не считая угона машин.

Шериф округа Калуза Алан Хакстейбл выступил с заявлением, что, по его мнению, рост преступности связан с увеличением населения. Он также отметил, что сыграло известную роль завершение строительства магистрали, связавшей различные округи штата.

«Число некоторых видов преступлений, — сказал он, — вернулось у нас к уровню января тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Люди приезжают в Калузу с целью совершить преступление, а затем беспрепятственно уезжают в другие округи. Межокружная дорога обусловила появление у нас множества нежелательных лиц».

Эрнесто и Доминго не читали напечатанную в газете статью, в которой были приведены слова шерифа; они приняли бы их за оскорбление. Они не считали себя нежелательными лицами, наоборот, они разыскивали нежелательное лицо, укравшее четыре пакета кокаина у их нанимателя. Наркотик был перевезен из округа Дэйд в округ Калуза, скорее всего уже продан кому-то, и этот кто-то везет его в грузовом пикапе вместе с помидорами и салатом по направлению к Нью-Йорку.

Эрнесто и Доминго были просто двумя полноправными гражданами, стремившимися возместить причиненный вопиющий ущерб.

Разговор не принимал угрожающего направления вплоть до того самого момента, когда посетитель собрался покинуть офис Мэтью.

В самом начале их беседы — это было в понедельник в десять пятнадцать утра, и Мэтью чувствовал себя слишком хорошо, чтобы его кто-то мог взволновать или что-то обеспокоить, — Дэниел Неттингтон принялся негромко и сдержанно рассказывать о том, что вчера в восемь часов вечера его посетил огромный детектив-негр… понимаете ли, в воскресенье! У полицейских поистине нет никакого уважения к гражданам.