Золушка
Шрифт:
Все — другой человек.
Все туда.
За маленькую радость чужого — все.
Ей показался смысл в хаосе.
Она пошла в ванную. И долго шумела вода… Часто стукались донышками флакончики о стеклянную полку…
Раиса Кузьминична вышла… И услышала крик дочери. Прерывистый.
Она направилась к гостиной.
Губернатор, видимо, заскучал. Включил видик. Смотрел порноверсию «Золушки». Устало сполз в кресле. Его рук не было видно.
Раиса Кузьминична тихо выбралась из квартиры. Поскакала по лестнице вниз. Шмыгнула в соседний детсад. Ночь была безлунной, пугающей. Она ободралась. Спряталась в беседке. Залезла на лавку с ногами, обняла колени. Дрожь стала бить.
Перед глазами маячило лицо мужа. Хотя она не видела его больше двадцати лет. Хотелось, чтобы это лицо закрыло какое-нибудь другое. Но кроме него, подонка, которого она даже не любила и который бросил их, никого не было. И не зря ей казалось, что не будет…
Холод вынудил приседать, прыгать на месте. Что-то приговаривать.
Прошел час, и стало невыносимо. Она двинулась к дому, продрогшая. Черной «Волги» во дворе не было. Тем не менее, поднявшись, она проверила все шкафы, туалет, ванную. Губернатор действительно нигде не прятался. Уехал.
Его цветы, презенты она выставила на лестничную площадку, к окну. В доме не должно быть ничего от чужака.
Раиса Кузьминична уничтожила все следы его пребывания.
Села на диван, не зная, что делать.
Повернула голову.
Пульт.
Включила дочь.
Она смотрела расслабленно, утомленно. И ничего ее уже не отвращало. Организмы явственны, предсказуемы, конечны. Физическая брезгливость — ничто. Душа… Вот где… Но не видна. И, наверно, безмерна. Поэтому и пропасть-то, пожалуй, не может вся, полностью…
Принц напоминал кого-то…
Его лицо было напряженным, закрытым. Он стонал, зажмурив глаза. А потом глянул вниз и улыбнулся.
Саша!!
Так светло, по-мальчишечьи улыбался он, который ей нравился в институте, который мог быть… который…
Ее прижало и вытолкнуло вверх, чтобы, юрко перевернувшись из звенящей высоты в тишину, оседать, медленно, убывать пластами, как горная порода, в подножие…
Она приходила в себя, будто перескочила смерть и рождение… разомкнула глаза, дыхание возвращалось к прежнему… Но внешний мир все еще был на расстоянии локтя. И она поплелась в ванную, шатаемая слабостью, радостью, стыдом…
Долго смотрела на свое отражение.
— Я еще не умерла, — негромко сказала себе.
«Несмотря ни на что… я еще не умерла. Я жива!»
Жива.
Она сбережет и спасет свое «я».
Она еще в пути.
Она может завернуть в любую сторону. И сделать что угодно.
У нее пока есть свобода…
РАЗДЕНЬСЯ.
Раиса Кузьминична разделась.
ВСТАНЬ ПОД ДУШ.
Девяносто пять тонких струй вырвались, чтобы безуспешно буравить ее тело.
…Несколько минут она стояла, не зная, что будет дальше.
ПОМОЙ ГОЛОВУ.
ЗАВТРА НА РАБОТУ.