Чтение онлайн

— И это все должны сделать мы? До конца жизни хватит.

— Нет, завод должен вступить в строй через пять лет. Сделаем в срок, и нас будут поминать добрым словом.

— Как же, вспомнят о тебе! О строителях вспоминают, когда течет крыша или отваливается штукатурка. Электромонтер написал стихи, жалуется, что его вызывают, если вдруг гаснет свет. Будь десять лет порядок со светом — и не потревожат.

— Дойдем до этого, я пойду в электромонтеры.

— Простой, братцы! Ура! Нет бетона.

— Что горланишь, дармоед? Нашел чему радоваться. Эй, парень, добеги до прораба, узнай, в чем дело.

И вынужденная заминка опять собирает рабочих в кружок.

— Говорят, на первом участке какая-то бригада перешла на хозрасчет. Раньше бросали кирпичи где попало, раствора не жалели. Теперь следят строго. Каменщики выкладывают стену ровненько, за ними сразу штукатуры, только затирают. Толщина намета семь миллиметров. А в стены идет и половняк. Подумывают сэкономить кирпичей на целый дом.

— Дуракам закон не писан.

— На днях проводили рейд по общежитиям. Картины, телевизоры, кровати на колесиках, и все недовольны. Придет с работы — и, не раздеваясь, во всем грязном на кровать. Недовольным будут давать отдельные комнаты. Жаль, живу дома, я бы тоже ложился спать не раздеваясь.

— Жены боишься?

— Кто их не боится! Другие только храбрятся, а когда дело дойдет до точки, норовят в кусты.

— Я, братцы, женился на хохлушке. Уложили меня с женой в чулане, на полу. Ночью обхватил что-то круглое, приложился губами — холодное и твердое. Открыл глаза — сплю в обнимку с арбузом.

— Сколько машин! Наверно, согнали со всего города.

— Да, а мы стоим. Эй, где прораб? Давай сюда прораба! Сколько можно стоять? За простой деньги не платят.

— Ты потише насчет прораба. Прораб найдет тысячу случаев отомстить тебе. Даст невыгодную работу, и баста.

— Разве есть такие?

— Сколько хотите. Заставит весь день расчищать площадку: камень отнести, бугор разровнять — и выведет человеко-день.

— Человеко-день? Что это за чудовище?

— Это когда на выполненную работу нет расценок. Допустим, у тебя пятый разряд, твой человеко-день — два рубля, третий разряд — полтора не набирает. А об учениках и говорить нечего. Им деньги не нужны, им опыт нужен.

— Они и питаются опытом? На завтрак — опыт, на обед — опыт, на ужин — тоже?

— У них есть мамы. Мамы заменяют опыт пищей.

— Да здравствуют ученики, у которых есть мамы!

— Бетон везут. Расходись по местам!

— A-а… чтоб он застыл по дороге!

Через минуту опять налаживается ритм рабочего дня. Самосвал пятится к траншее, задирает кузов над кабиной, и серый ошметок бетона с лязгом устремляется вниз. Много требуется бетона, чтобы заложить фундамент многочисленных построек нефтеперерабатывающего завода!

Завод — это новые цистерны бензина, дизельное топливо, жидкий газ, парафин и смазочные масла, нужные для жизни страны.

По утрам тысячи людей собираются на строительные площадки: мудрые, честные, бездельники и неверы, сильные и слабые, а все вместе они — коллектив.

Дни летят стремительно. Одних они старят, другие набираются сил. Чего не было вчера, уже есть сегодня. И это жизнь.

Секретарь комитета комсомола, кудрявый и черный, как жук, хитро уставился на рослого парня в заляпанной спецовке, только что вошедшего в кабинет.

— Садись и ничему не удивляйся, — сказал он.

— Иван Чайка!

— Так точно, — сказал секретарь. — Был шофером, стал комсомольским руководителем. Если ты не перестанешь пялить на меня глаза, я запущу в тебя чернильницей и разговора не выйдет. — Секретарь улыбнулся, блеснув зубами, и товарищески кивнул: — Садись, Илья.

Илья сел, все еще не переставая удивляться.

— Скажи хоть, как все произошло? — попросил он. — Я считал, меня Трофимов вызывает.

— Я лучше тебе расскажу, как утром меня пригласили в партком и дали взбучку за плохо проведенный воскресник. Учебный год вот-вот начнется, а школа в поселке еще не сдана. Собралось нас человек двадцать, сделали очень мало. Думал увидеть тебя на воскреснике, а ты не пришел.

— Но я же не знал, — обидчиво сказал Илья.

— Много у вас на третьем участке комсомольцев?

— Не знаю. А почему ты меня спрашиваешь?

— Прощупываю, — почти серьезно сказал Иван. — Ты когда зашел, мне подумалось: неплохо бы тебя в баскетбольную команду. Наверняка рукой до корзины достанешь. В Америке, говорят, есть профессиональная негритянская команда баскетболистов. Рост у каждого — больше двух метров. Любую команду избивают с непомерным счетом, с ними даже играть не решаются… Что же мы с вашими комсомольцами делать будем? Ты где взносы платишь?

— Я еще только на учет встал. А что делают комсомольцы — знать не знаю.

Иван Чайка промолчал. Вышел из-за стола и встал перед Ильей, засунув руки в карманы.

— Не будем ворошить старое, — сказал он. — И комитет работал здорово, и комсомольцы чудненько поддерживали его. Ладно. Будем создавать на вашем участке комсомольскую организацию. Участок теперь оформился, люди постоянные. Помогать мне будешь актив сколачивать.

— Помогать я не отказываюсь, — сказал Илья и развел руками. — Но что делать?

— Первое собрание, видимо, сумеем провести не раньше чем через две недели. Сейчас надо выяснить, кто из вновь прибывших комсомолец, и всех на учет поставить. Вот и действуй. Главное сейчас — к людям присмотреться. В актив надо выбрать таких, чтобы действительная польза была.

— В своей бригаде я сделаю, — сказал Илья. — Скажи хоть, как ты попал сюда? Меня любопытство разбирает.

— Ты что, маленький? — рассвирепел Иван. — Моего предшественника освободили. Уехал учиться. В партийную школу взяли. А я член комитета. Поневоле пришлось секретарем стать. — Иван задумался, глянув на почерневшие от масла и металла руки. — Все бы ничего — от машины отвыкнуть не могу. Тоска съедает, и зуд во всем теле. Увижу, что газует мимо, вздохну глубоко… Ничего, — тряхнул он головой. — Наладим дела, подберем подходящего парня на это место — и опять за баранку. Ну, как у тебя с работой?