Золотой пленник
Шрифт:
– Тогда скажи – я иду на войну, хотелось бы знать.
– Ну хорошо, слушай…
В этот момент послышался топот, и к дому Ирмы прискакали не менее десятка всадников, жалобно скрипнул поваленный ими забор.
– Где эта ведьма?! Не будь я сэр Хендрикс, если не повешу ее собственными руками!
– Да сдалась она вам, сэр Хендрикс, мало других дел?
– Она оседлала сэра Рутгера, и теперь у него все распухло! Эта ведьма намеренно наградила его болезнью! Выходи, потаскуха, я вздерну тебя, как драную кошку на заборе!
– Не верь ему, я тут ни при чем. – Ирма подхватила платье и отбежала к дальней стене, где была потайная дверца. – Хендрикс еще потеряет сам себя за эти наговоры – старый лжец!
Она распахнула дверцу, последний раз блеснуло ее роскошное тело – и все, темнота.
Питер вскочил и начал лихорадочно завязывать на штанах веревку.
– Сэр, ее нигде нет! – донеслось со двора.
– Посмотри в сарае, Эдвард, небось ублажает там еще кого-то! И жгите тут все! Жгите!
Питер стоял у самых дверей, но боялся выйти. Что он может сказать этим неизвестным? Хорошо хоть не карсаматы, но насколько хорошо?..
Распахнулась дверь, и на Питера уставился человек в кольчуге и круглом шлеме. У него была рыжая борода, бесцветные брови и ресницы.
– Выходи! – приказал он, наставляя на Питера меч. – Сэр, я поймал одного!
Питер на негнущихся ногах вышел во двор. Здесь повсюду бегали вооруженные люди. Несколько всадников в латах, с гербовыми щитами и при мечах, крутились в середине двора, отдавая другим, в кольчугах, приказания. Двое зажигали крышу амбара, еще четверо обкладывали сеном углы дома.
– Ага! Попался! – воскликнул тот, кто командовал всеми. – Что, оборванец, ведьма-то сбежала?
Питер кивнул, глядя на этого седоватого и надменного господина в дорогих доспехах с золотыми орлами, черный мардиганец под ним волновался и бил копытом.
– А ты, значит, ее там ублажал, правильно?
Питер снова кивнул.
– Ха! Теперь у тебя тоже триппер, как у сэра Рутгера, но я спасу тебя, мерзавец. Господа рыцари, сейчас мы все здесь подожжем, а потом повесим этого. Должны же мы сегодня кого-то повесить?
– Мы повесили семерых карсаматов, сэр Хендрикс! – напомнил один из всадников.
– Кочевники не считаются, я их за людей не считаю. Карсаматы – это дичь!
Всадники засмеялись, им охотно вторили поджигатели.
– Меня нельзя вешать, сэр рыцарь! – отчаянно завопил Питер, когда его схватили рыцарские оруженосцы.
– Что такое, я не понимаю, о чем он говорит? – играл недоумение предводитель рыцарского отряда.
– Видите ли, сэр Хендрикс, этот оборванец с вами не согласен, он не хочет, чтобы его вешали, – с серьезным выражением пояснил другой рыцарь, и все загоготали, пугая лошадей и заставляя их пятиться.
– Замечательный анекдот, сэр Рэдвик! А теперь – на сук его!
– На сук! В петлю! – закричали остальные, и Питера потащили к старому дереву.
– Стойте, меня нельзя вешать, я здесь не один!
– А-а, у него где-то здесь сообщники! – закричал сэр Рэдвик.
– Говори, кто здесь с тобой, а то вместо петли швырнем в горящий сарай! – пригрозил сэр Хендрикс.
– Он в доме, господин капитан, сэр! Он пьян!
– Ну-ка, обыщите дом получше – загляните под столы, там должен прятаться еще один мерзавец! – приказал сэр Хендрикс. Между тем дом уже занимался пламенем, соломенная крыша амбара вовсю пылала, а сарай только поджигали.
– А ты почему назвал меня капитаном, оборванец? – поинтересовался предводитель отряда.
– У вас на панцире золотые орлы, такие же, как у нашего капитана…
– У какого такого «вашего»?
– Меня с сержантом отправили с дороги помочь этой женщине вытащить из колодца козу, но никакой козы там не оказалось, а она заволокла меня в сарай! – затараторил Питер, но его перебили – двое оруженосцев выволакивали из горящего дома упиравшегося сержанта Гудьира.
– Ага, вот и второй, да еще при сержантском мундире!
Гудьир перестал упираться и пошел сам, пошатываясь и выкрикивая неразборчивые слова, ножны болтались у него между ног, и он постоянно о них спотыкался. Увидев представительного сэра Хендрикса, сержант выпрямился и закричал:
– Ваше им-мператорское вели-чество, вверенный мне полк… – потеряв мысль, Гудьир зашатался и упал на руки подоспевших оруженосцев. Тем временем все постройки уже трещали от нараставшего жара, заставляя лошадей тревожно ржать.
– Эдвард! – крикнул сэр Хендрикс рыжебородому. – Закинь эту свинью к себе на седло! Мы едем к дороге, проверить слова оборванца. Клаус, ты скачи в рощу, скажи сэру Рудгеру – пусть с отрядом догоняет нас! А ты, оборванец, беги скорее – я не люблю ездить медленно! – и он ткнул Питера мечом. Думать уже не приходилось и, развернувшись, тот помчался со двора что есть духу. За ним, с криками и свистом, словно охотники за зайцем, понеслись рыцари.
Нагнали его быстро, стук копыт был все ближе, слышалось дыхание лошадей и позвякивание амуниции. Следом за господами на лошадях попроще скакали оруженосцы.
– Медленно, медленно, оборванец! – прокричал сэр Хендрикс и дал Питеру в спину такого пинка, что тот пролетел добрых десять ярдов, прежде чем покатиться кубарем. Вокруг упавшего заплясали лошади, он вскочил, чтобы не быть растоптанным, и под улюлюканье снова помчался к дороге.
Сколько раз падал и поднимался, он не помнил, но, вскакивая, снова несся, не чувствуя боли, а рыцари смеялись и все сильнее тыкали его в спину, то мечом, то кинжалом. Грязная рубашка пропиталась кровью и стала липнуть к телу. В какой-то момент у Питера все поплыло перед глазами, и он увидел мчавшихся прямо на него всадников.
«Наверное, это предсмертный бред, я вижу их впереди, хотя они, конечно, сзади…» – подумал он.
– Господа, нас атакуют! – крикнул кто-то. – Господа, развернуться, немедленно развернуться!
– Да это же рейтары, смотрите, красно-синие мундиры! Нужно отсалютовать им штандартом, чтобы они видели, что мы свои. У кого есть штандарт?
– У меня есть. – Сэр Рэдвик выхватил из седельной сумки флажок с двумя гербами – своим собственным и императорским – и поднял его над головой. Это подействовало, рейтары перешли на рысь, и теперь стало ясно, что с ними двое офицеров.