Чтение онлайн

В договоре выясняются интересные факты истории Вилусы. Со времен покорения Арцавой в XVII в. до н. э. Вилуса всегда была лояльна хеттам. Будучи арцавским государством (преимущественно в силу этнического родства), Вилуса оставалась верной царям Хатти, даже когда Арцава с ними воевала. Когда бы на протяжении царствований Тудхалиев I и II, Суппилулиума «Великого» и Мурсили II хеттские армии ни вторгались в Арцаву, они никогда не нападали на Вилусу и даже получали поддержку со стороны этого явно изолированного государства. Это позволяет полагать, что Вилуса располагалась достаточно далеко от столицы арцавских государств Апаса (Эфеса?), чтобы проводить собственную политику.

Условия договора Алаксанда с хеттами содержат обязательство во время войны оказывать поддержку хеттскому царю пешим войском и колесницами («Следующие кампании из Хаттусы обязательны для тебя… с царем египетским… с царем ассирийским»). Египтологи предполагают, что дрдны,которые перечислены среди союзников Муваталли в битве при Кадеше в Сирии в 1275 или 1274 г. до н. э., не кто иные, как «дарданцы» (гомеровское название жителей Троады). Так что юноша, который воевал под Кадешем, где сражались 2500 колесниц Муваталли и «армии шестнадцати народов», вполне возможно, уже стариком защищал «священный Вилион» от ахейцев! Если царь Вилусы был и вправду так могуч, как предполагает договор, то Троада могла быть одним из тех малых государств, чьи правители были его вассалами. За предыдущие 150 лет многие малые государства, входившие в ассуванскую конфедерацию, несомненно, были включены в состав Арцавы или Вилусы, точно так же, как Мидея, Просимна или Бербати вошли в царство Микенское.

Следует учитывать вероятность того, что в середине XIII в. до н. э. Троя располагалась в пределах «Великой Вилусы» и что Вилуса действительно стоит за гомеровским Вилионом с его принцем Александром. Но какими бы волнующими ни были подобные размышления, они не более чем игра ума, ведь пока не будут согласованы остро конкурирующие теории о местонахождении хеттского государства, такие идеи не найдут подтверждения. Тем не менее есть все основания полагать, что Троада могла входить в царство Вилусское, и, таким образом, Вилуса оказывается прототипом гомеровского Вилиона. Тогда становится исключительно интересным, что Аххиява и хетты могли в середине XIII в. до н. э. воевать за Вилусу.

Если мы отождествим Аххияву с ахейской Грецией, то можем двинуться дальше в нашей реконструкции дипломатии середины XIII в. до н. э. с участием царства Вилусского, в состав которого, возможно, входит Троя. В письме «Тавагалавы» (около 1260 г. до н. э.?) содержатся два намека на то, что хетты и ахейцы действительно сцепились из-за Вилусы. Учитывая 400-летнюю верность вилуссцев хеттам, следует предположить, что конфликт явился следствием ахейского вмешательства. В письме Хаттусили ахейскому царю есть места, где он просит греков написать беспокойному Пийямараду: «Скажи ему: царь Хатти и я, в вопросе с Вилусой, из-за которой мы враждовали, он убедил, меня, изменил мои мысли, и мы стали друзьями…Война нам не нужна». Последующие строчки, возможно, говорят о «насущном вопросе относительно города Вилуса, по поводу которого мы начали войну (и по поводу которого мы теперь пришли к согласию)». Этот документ был бы важным свидетельством крупного дипломатического и военного кризиса в западной Анатолии, но, к несчастью, табличка слишком повреждена, чтобы гарантировать уверенные выводы.

На ссору из-за Вилусы содержатся также намеки в любопытном письме того времени, адресованном хеттскому царю царем земли на реке Сеха, Манапой-Даттасом. Эта страна, по-видимому, соседствовала с Арцавой и Вилусой, а Сеха была, вероятно, одной из главных рек, впадающих в Эгейское море. Из письма мы узнаем, что хеттская армия прошла на запад и что некто «вернулся, чтобы напасть на земли Вилусы». Царь земли на реке Сеха был побежден могущественным греческим союзником Пийямарадом, напавшим также и на Лазпас (Лесбос). Увы, и эта табличка слишком отрывочна, чтобы узнать больше, но она, видимо, относится примерно к тому же времени, что и нападение ахейцев на Вилусу. Последнее из упоминаний о проблемах с Вилусой показывает, что вскоре после этих событий (около 1230 г. до н. э.) смещенный правитель Вилусы царь Вальму получил убежище в соседней стране, надеясь, что Тудхалия IV восстановит его на троне — царская семья в изгнании. Еще из одной таблички того периода мы узнаем, что царь ахейцев, возможно, сам побывал на побережье Малой Азии, как это передают греческие сказания.

Для ищущих историческую основу легенды о Трое следующее свидетельство, быть может, самое важное. Табличка из Богазкея, которую можно твердо приписать Хаттусили III (1265–1235 гг. до н. э.), — единственный хеттский текст, рассказывающий о личном участии ахейского-аххиявского царя в делах Анатолии, возможно, в войне на азиатской земле. Император Хаттусили рассказывает об этом после успешной военной кампании на западе. Приводимая версия взята из немецкого перевода Зоммера; в квадратных скобках даются конъектуры, сделанные им, поскольку текст был поврежден. Я усилил некоторые выражения там, где, по-моему, это необходимо для лучшего понимания:

Из этого текста можно сделать два важнейших вывода: во-первых, что царь Аххиявы находился в западной Анатолии и, во-вторых, что он оказывал помощь повстанцам в войне против хеттского царя. К сожалению, этого нельзя утверждать однозначно: ключевое слово, переведенное здесь как «ушел», может иметь несколько значений, в том числе «найти убежище с» или «надеяться на» (то есть он надеялсяна поддержку царя Аххиявы).

Из этой истории о войне на земле реки Сеха мы можем сделать еще один вывод. Она рассказывает нам, что примерно в тот же период, каким традиция датирует Троянскую войну, ахейский царь был прямо или косвенно вовлечен в войну на побережье Малой Азии в районе, расположенном рядом с Троадой. Если мы примем перевод с царем ахейцев, «уходящим» из страны реки Сеха, то рассказ приобретет удивительное сходство с гомеровской поэмой, поскольку там певец сообщает о первом, неудачном походе — ахейцы под командованием Ахилла высадились в Тевфрании, ошибочно приняв ее за троянскую территорию, и в долине Каика (современный Бакийчай) получили отпор от Телефа, царя Мизии («Одиссея», XI, 519). Предание о «позорном бегстве» после опустошения Мизии мы находим во многих более поздних греческих источниках, включая Пиндара и Страбона. Если Каик и был Сехой, то такое совпадение заслуживает внимания. К сожалению, мы не знаем, где находилась Сеха, а в хеттском тексте не приведено имя «царя ахейской земли».

Мы взяли из хеттских табличек все, что на сегодня возможно, и почувствовали, что эта богатейшая россыпь дипломатических материалов позволила нам поближе взглянуть на реальную политическую борьбу в западной Анатолии XIII в. до н. э. Они снабдили нас реальным контекстом для войн, подобных изображенной Гомером. За последние полвека данные археологии, хеттских и греческих табличек, а также греческих легенд начали сходиться в одну точку. Теперь имеются ясные свидетельства греческой агрессии и расселения греков на анатолийском побережье, и архив из Богазкея, если мы правильно его истолковали, подтверждает это. Если мы не можем доказать, что Троянская война происходила так, как пишет Гомер, мы можем, по крайней мере, показать, что нечто подобное могло произойти: военное вторжение в Троаду, нападения на города к югу от Трои и в Мизии, опустошение Ахиллом Лесбоса — все согласуется с путаной историей из хеттской переписки. Похоже, что и названия одни и те же. Если в этой легенде есть реалии, то проверить их можно по единственно надежным источникам — археологическим находкам, именам, записанным линейным письмом Б, и хеттским дипломатическим документам. И результаты оказываются на удивление хорошими.

Следует, конечно, остерегаться попытки установить знак равенства между фактами, почерпнутыми из хеттских табличек, и сочиненной спустя полтысячи лет эпической поэмой. Однако в табличках мы видим, что в XIII в. до н. э. ахейцы создавали хеттам проблемы и вполне могли совершать военные экспедиции в западную Анатолию, возможно, даже возглавляемые самим «царем Ахейской земли». Не следует слишком усердствовать в толковании таких свидетельств, даже с поправкой на то, что в поэме десятилетия событий могут быть сжаты в одно «героическое» деяние.