Золотая дева
Шрифт:
– Ты кого-то ждешь, Лиза? – наконец не выдержала Мария.
– Да, – буркнула та. С вызовом взглянула ей в глаза и добавила: – Букву «М».
Ну, тут догадаться нетрудно:
– Маму? – спросила Маша.
– А что, на «м» других слов, что ли, нет? – фыркнула та.
– Есть. А какие ты знаешь? – включилась в игру Мария.
И Лиза начала охотно перечислять:
– Молоко, морковка, мороз, малина, микроволновка…
– Ну, вот, а говорила, что неграмотная! – похвалила няня.
Из девочки же будто потоком полилось:
– Матч, маршрут, моллюск, малиновка, музопедия…
– Что-что?.. – поперхнулась Маша.
Лиза спокойно объяснила:
– Ну, это так называется, когда тебя мама не любит.
Термин из психиатрии? Мезопедия – вообще-то, патологическая ненависть матери к собственным детям. Но не рановато ли ребенку знать такие словечки?
– Если точно, то мезопедия… – поправила няня. И внимательно взглянула на девочку: – А кто тебя этому слову научил?
– Папа, – хмыкнула та. В очередной раз отлучилась к окну и триумфально заявила: – Ну, вот. Началось! Хочешь посмотреть?
Конечно же, Маша хотела. Тем более что видно было прекрасно – сегодня на участке, против обыкновения, все фонари горели, да еще и прожектор.
У ворот особняка припаркован «Лексус» хозяйки. Но сама она во двор почему-то не въезжает. Стоит у калитки и что-то горячо говорит в домофон.
– А почему она за воротами? – пробормотала Мария.
– Так папа выгнал ее! – беззаботно улыбнулась девчонка.
– Выгнал? То есть как?..
И Лиза с удовольствием произнесла:
– А вот так. На. Все. Четыре. Стороны. И больше в дом никогда не пустит.
Прижалась носом к стеклу и с удовольствием констатировала:
– Вот, видишь? Отчалила…
«Но какое у него на это право?» – завертелось у Марии в голове.
И она повернулась к Лизе:
– Я не понимаю, чему ты радуешься.
Девочка же вдруг приблизилась к няне… ткнулась носом в ее бедро и радостно заявила:
– Потому что моя мама теперь будешь ты!
– Я?! – опешила Маша.
– И не смей мне говорить, что мама у человека одна, – припечатала девчонка.
– Но это правда так!
– Нет, – горячо возразила Лиза. – Мама – это та, кто тебя понимает. Как ты. А она… – лицо девочки исказилось. Руки сжались в кулаки. Она хрипло вымолвила: – Хочешь, про Биарриц расскажу?..
– Про что?
– Ну, Биарриц! Туда на горных лыжах все ездят кататься, так положено, разве не знаешь? – досадливо пояснила Лиза. И продолжила: – А я на лыжах кататься боюсь. И не хотела ехать. И специально знаешь как делала? Велела Настьке сходить куда-нибудь, что-то для меня принести – а сама в это время шапку снимала. Чтоб простудиться. И простудила, как и хотела, – уши. Только мама на меня накричала, папе велела ничего не говорить и меня все равно с собой повезла. Потому что у нее было именное вип-приглашение, и коттедж уже забронирован, и бал там какой-то, на котором она обязательно должна быть. А лететь в этот Биарриц – четыре часа. И болтанка еще была. И уши болят…У меня голова взрывалась просто… Папа когда узнал про это, тогда и сказал – про музопедию. И мне пообещал, что он за меня отомстит. Так и сказал, честно!
– Боже мой… – только и вырвалось у Марии.
Она не могла оторвать взгляд от окна. Вот Кривцова, понурив голову, вернулась в машину. Кажется (тут видно было уже плохо), достала телефон, набрала какой-то номер… Впрочем, разговора не состоялось. Елена Анатольевна отшвырнула аппарат и неловко, наехав на бордюр, сдала назад. С визгом шин развернулась, зацепила бампером тую… И унеслась прочь.
У Маши не было причин любить Кривцову. Но сейчас сердце у нее защемило.
А Лиза злорадно прокомментировала:
– Уезжай – и не возвращайся!
И столько ненависти было в детских глазах, что Маше стало горько. Будто не Кривцову с дочерью разлучили, а у нее самой забрали единственного и любимого ребенка.
Костик любил свою работу. Да, именно так: «Я. Люблю. Свою. Работу». Он каждый день внушал себе это. Хороший дом, приятные люди. Не слишком обременительные обязанности. Достойная зарплата, наконец. Разве сравнить с тем, как устроились его бывшие одноклассники? Бьются со своими мелкими бизнесами, перебирают бумажки в офисах, а иные – в таксистах прозябают… А у него всегда и обед изысканной кухни, и мир вместе с хозяином удалось повидать, и на хорошей машине он ездит. И перспектива. Уйдет, допустим, их старший, Володин, со своего поста – кого на его место поставят? Не Сашку же, вечно озабоченного?.. А стать начальником охраны самого Кривцова – это положение, это ого-го!
Главное только, чтоб хозяин не догадался – насколько охранник его презирает. И постоянно помнить: люди все разные. То, что просто бесит его, парня с рабочей окраины, для элиты норма. На то они и богачи – чтоб иметь право на дикие, по понятиям обычного человека, поступки. Да и стать успешными и влиятельными в России может лишь тот, кто живет не по тупым, составленным для бедных да покорных инструкциям.
Хотя как ни убеждай себя, а поступил со своей женой Кривцов подло. Надоела – и все, пошла прочь. И, главное, даже девочку, Лизу, как-то сумел против матери настроить. Конечно, Елена Анатольевна – не образец добродетели, но все равно не заслуживает, чтоб родная дочка радовалась ее изгнанию.
И еще интересно: не связана ли с этим скандалом новая няня?
Как-то странно все с ней… Совсем недавно появилась в доме – и нате вам, вдруг затевается громкий развод. Просто совпадение? Возможно.
А как объяснить проклятый холод, что охватывает его при появлении Маши? Ведь эта напасть с ним совсем нечасто случается. А Мария только в особняк шагнула – у него сразу приступ… Сила в этой девчонке чувствовалась, большая сила. Как того же надоедалу Сашку легко на место поставила – не сравнить с Настеной. К старой няне его напарник лез, лапал по нахалке, а она только смотрела на него покорной овцой и шептала тихонько: «Ну, Сашуля! Ну, не при ребенке же!»
А Маша раз отмахнулась. Второй – руку охраннику вывернула, причем взяла на болевой, профессиональный прием. А когда тот все равно не отстал, пригрозила, что хозяину пожалуется. Сашка попытался ее припугнуть: не любит Кривцов, когда подчиненные его в свои разборки втягивают, и ябед-скандалистов, не разбираясь, увольняет. Мария лишь усмехнулась: «Вот и смотри – как бы тебя самого не уволили».
И Сашок испугался, отвалил. Теперь, когда Маша с хозяйской дочкой по двору гуляет, он к ним даже не приближается. Сидит, насупленный, на дальней лавочке и только злым взглядом зыркает. А Маше хоть бы что, и Лиза тоже счастлива. Новую няню ни на шаг не отпускает. И с горки скатываться требует вместе, и песочные замки они строят, и кукол (одетых, естественно, в демисезонные пальтишки с сапожками) вместе выгуливают.