Чтение онлайн

– Эй! Эй, на судне! – крикнул Барт. – Как делишки?

Я ушам своим не поверил.

– Господи, Барт! – зашипел я. – Зачем нам разговаривать с этими придурками?

– Бун велел как-то их отвлечь. Разве ты не слышал?

Сложив руки рупором, Барт заорал:

– Эй, на борту! Есть кто живой?

Поспешно спрятав лицо в ладонях, я сделал несколько глубоких вдохов. Спокойно, возможно, меня заметят. Но ведь я уже не подхожу под описание прежнего С.Т.! Никакой бороды, да и волосы другого цвета.

Матросы бормотали еще несколько секунд, заканчивая разговор, потом один перегнулся посмотреть, кто кричит. Это был молодой парень, не чиновник корпорации и не офицер, а обычный матрос, вышедший покурить у поручней. Учитывая, какой груз они везут, матросам скорее всего не позволяли курить в трюме.

– Эй! Быстро ваша посудина плавает? – крикнул Барт.

– Э-э… узлов двадцать в хороший день, – отозвался матрос с классическим джерсийским акцентом.

– Что такое узел?

– Это около мили.

– Значит, вы сколько, двадцать миль за день проплываете? Не слишком честно, приятель.

По части завязывания знакомств мой сосед мне двадцать очков форы даст, поэтому я просто расслабился в роли зрителя. Формально он мне уже не сосед, ведь наш дом взорвал его же владелец. Наверное, теперь мы просто друзья. Жутковато.

– Нет, нет, двадцать миль в час, – объяснил матрос. – На самом деле чуть больше. У вас, ребята, вечеринка?

Барт уже собрался крикнуть «Ну да!» – стандартный его ответ на подобный вопрос. Но что, если матрос попросится с нами, а мне придется часами ждать, когда выдуют все спиртное на этой чертовой свалке? Поэтому я вмешался:

– Не-а, явились копы и начали всех разгонять, сам понимаешь.

– Вот незадача. Приличные бары в городе знаете?

– Ну да, – сказал Барт.

– Ирландец? – спросил я.

– Европеец.

– Не похоже.

– Слушай, у нас тут «Гиннесс» есть. Можно подняться осмотреть вашу посудину?

– Корабль, – автоматически поправил матрос. Затем возникла пауза, пока он бдительно размышлял. – Думаю, шкипер будет не против, – наконец решил он. – Когда мы в порту, служба безопасности гайки закручивает. Из-за террористов. Но здесь же не порт.

Если бы на Спектэкл-айленде Барт предложил подняться на борт таким манером, я бы рассмеялся ему в лицо. Но такова магия Барта. Матрос спустил нам веревочный трап, и, вскарабкавшись наверх, мы перевалили через планшир.

– Знаешь, на свой извращенный лад ты даже более сумасшедший, чем я, – сказал я Барту, пока мы поднимались. Он только пожал плечами, и вид у него стал слегка недоуменный.

Матроса звали Том. Мы дали ему бутылку «Гиннесса» и быстренько совершили тур по палубе, разглядывая такие чудеса, как якорные цепи, спасательные шлюпки и люки, ведущие в токсичный трюм. Весь корабль провонял органическими растворителями.

– От долбаной воды сегодня несет, – заметил Барт. Я пнул его в левый голеностоп.

– Еще как! – наплевательски хмыкнул Том.

Когда мы осмотрели кормовую часть и изучили рычаги управления большой лебедкой, Том с Бартом отправились на нос, а я не смог удержаться и перегнулся через кормовой поручень, пытаясь плевком попасть в Буна. Он оказался там, где и ожидалось, хотя я и не разглядел бы его, если бы не всматривался. Он был совершенно черным и, когда видел кого-то у перил, замирал и вжимался в корпус. Я промазал на ярд.

Достав фонарик, я посветил себе в лицо. Потом посветил на Буна. Еще никогда я не видел у него на лице такого изумления, даже челюсть отвисла – удовлетворительное зрелище. Потом я просто повернулся и ушел. Он и сам неплохо справлялся: уже поднялся до половины пути.

Том показал нам капитанский мостик и кают-компанию, где остальная команда смотрела «Колесо фортуны» и пила пиво «Роллинг рок». Ребята ненадолго оторвались ради короткого «привет» и снова вперились в экран. Мы сидели в обычной тесной, но уютной каюте, где стальные переборки были оклеены панелями под дерево, вдоль полок тянулись провода полувстроенного магнитофона и по стенам висели фотографии грудастых девиц. В углу фоновым шумом ревела и булькала коротковолновая рация.

Мы смотрели передачу, пили пиво, обменивались рутинными «мужскими» фразами о дурачествах на Спектэкл-айленде и о том, что туда приехали и женщины тоже, некоторые даже хорошенькие. По большей части я предоставил говорить Барту: рядом со мной на стене был прилеплен план «Искателя», который я старался запомнить во всех деталях.

Мир – странное место. Ты планируешь тайком проникнуть на корабль, а потом тебя вдруг охватывает паранойя, и начинаешь бояться, что тебя заметят, что охранники поставлены через каждые двадцать футов вдоль поручней. Но сидя с командой корабля, потягивая плохое пиво и таращась в телевизор, когда за иллюминаторами кромешная тьма, я точно понял: им ни за что не засечь Буна. С тем же успехом мы могли бы сбросить его на палубу с вертолета. Оставалось только надеяться, что он сумеет найти нетоксичное укрытие.

Говорят, родители различают крики своего малыша даже в гвалте огромной толпы. Вероятно, это правда. В Гвадалахаре я видел тому подтверждения. У меня в мозгу, наверное, тоже есть родительская плата, потому что посреди кают-компании вдруг я услышал голос Дебби.

Сердце у меня забилось так, что я покачнулся, и мне пришлось схватиться за переборку. Мне показалось, она где-то на борту. Мне показалось, ее взяли в заложники, а потом я проследил звук до коротковолнового радио.

Сквозь статику пробился внятный и четкий сигнал. Я услышал шум подвесного мотора, пыхтение волн о стеклопластиковый корпус и мужской голос, высокий и напряженный:

– «Искатель»… «Искатель»… Ответьте.

На заднем плане звучал голос Дебби. Всех слов я не разобрал, но она бросалась какими-то дикими угрозами, и ей было страшно.

Чтобы расслабиться, я глотнул «Гиннесса», сделал глубокий вдох и сказал:

– Эй, кажется, вас кто-то вызывает.

И тем разбудил шкипера. Этот жизнерадостный ирландец с лицом-картофелиной растянулся на обтянутой кожзамом койке и подремывал конец тяжелой тридцатишестичасовой вахты. Вероятно, его выдернули из какого-то джерсийского бара для срочного рейса в Бостон. Дотащившись до рации, он взял микрофон.