Зодчие
Шрифт:
Выехал Шиг-Алей из Казани с хитростью, как всегда привык делать. 6 марта он объявил, что едет ловить рыбу на озерах и пировать на приволье. Посланцы Шиг-Алея ходили по домам и передавали ханские приглашения; гостей бесцеремонно забирали с собой.
Приглашенные заранее прощались с жизнью. Их жены выли, оплакивая мужей, и закапывали в землю драгоценности. Около сотни знатнейших людей вывез из города Шиг-Алей.
Был хороший весенний день.
Гости Шиг-Алея ехали мрачные, весеннее пробуждение природы не радовало их.
Вот и берег озера, еще покрытого бурым покоробившимся льдом.
"Насмешка...
– думали казанцы.
– Какая рыба! Нас сейчас под лед спустят рыбу откармливать... Как ханские слуги злобно смотрят! Не прорвешься сквозь их строй..."
Величавый Ислам-князь, дрожа от страха и гнева, подъехал к Шиг-Алею:
– Не тяни дело! Убивать хочешь - бей!
– Он подставил грудь.
– Зачем убивать?
– усмехнулся хан, взъерошив редкие усы.
– Это вы меня убивать хотели! С ногайцами пересылались, нового хана звали... Москве на меня жаловались, убрать просили... Вот я и съехал с ханства, а чтобы веселее было, и вас захватил!
– Предатель ты!
– вскричал побагровевший от злости князь Ислам.
– Предатель!
– подхватили угрюмый князь Кебяк и маленький Аликей-мурза.
– Мы разберем, кто предатель, а кто хороший человек, - невозмутимо отвечал Шиг-Алей, - кому в Казани жить, кому в Свияжске, а кому башку рубить... Н-но, ты!
– ударил он нагайкой своего сильного гнедого коня. Поехали в Свияжск! А сазан-судак пускай растет, нас ждет!
Свияжский воевода отправил в Казань гонцов:
– По челобитью вашему свел великий государь хана Шиг-Алея с казанского престола, и вы, начальные люди казанские, приезжайте в Свияжск великому государю на верность присягать.
– Согласны, - отвечали казанцы, - только пришлите к нам наших князей: мы им верим и в их руки отдадимся.
Два татарских князя отправились в Казань под охраной московских стрельцов.
Все было спокойно в городе. Русские полки готовились вступить в Казань, обозы подвозили съестное, пищали, порох...
Но массы темного казанского народа были обмануты сторонниками войны гиреевцами.
Маленький Аликей, уму и хитрости которого беззаветно доверяли и мрачный силач Кебяк и тучный неразговорчивый Ислам, составил коварный план. План этот привел друзей в восторг.
Кебяк, Ислам и Аликей отпросились у воевод в город - попрощаться с семьями перед отъездом в Москву и отдать распоряжение по дому. С ними были их верные слуги - джигиты.
Ворвавшись в городские стены галопом, точно за ними гнались враги, Ислам, Кебяк и Аликей носились по улицам с дикими криками:
– Слушайте, люди! Пришел день гибели нашей святой веры! Едут русские попы обращать мечети в церкви, перекрещивать мусульман в православие! А кто не согласится, всех будут убивать - от малого до старого... Вооружайтесь, правоверные, не дадим перерезать себя, как баранов!
Чудовищная ложь была мгновенно подхвачена муллами. Десятки тысяч казанцев выбежали из домов, заполнили улицы и площади. Страшная весть распространялась, как степной пожар в сухой траве.
– Вероотступник Шиг-Алей идет с русскими попами! Вооружайтесь, правоверные! Лучше умереть в бою за свою веру, чем малодушно погибнуть под ножом палача!..
В головах казанцев долго копились тревожные слухи последних месяцев, сомнения, страхи, опасения. И слились в неудержимую лавину народного выступления, толчок которому дало коварное выступление Аликея и его друзей.
Толпы татар, вооружившись чем попало, бежали на стены. Городские ворота затворились. Русских, которые приводили жителей к покорности, схватили и отвели в зиндан; сопротивлявшихся побили насмерть
Московские воеводы, подъехав к городским стенам, пробовали уговорить казанцев - их не слушали. Город кипел, как встревоженный улей.
Русские полки ушли в Свияжск. Казанцы послали к ногайским татарам послов:
– Пришлите нам царя!
Война!..
Часть третья
ВЕЛИКИЙ ПОХОД
Глава I
БОЯРСКАЯ ДУМА
Веселый перезвон гудел-разливался над Москвой. Тяжко бухал большой колокол на звоннице Архангельского собора, заливчато сыпали малиновую россыпь колокола у Ивана Предтечи, частый серебряный перебор вызванивал звонарь у Успенья, и, перекликаясь друг с другом, буйно-радостно пели тысячи больших и малых колоколов над праздничной, нарядной Москвой.
Тесная площадь между Успенским и Архангельским собором была запружена народом. Люди стояли вплотную, плечом к плечу, и неотступно смотрели на царский дворец, на Красное крыльцо, где открывался ход в палаты.
Десятки тысяч людей пришли на Соборную кремлевскую площадь. Они собрались спозаранку, прослышав, что Боярская дума будет решать о том, воевать или не воевать с мятежной Казанью.
Боярская дума в течение нескольких веков была высшим совещательным органом при московских властителях. В ее состав входили бояре и князья из наиболее знатных фамилий. Кроме них, в Думу, по особому "государеву пожалованью", входили бояре и дворяне, известные способностями и умом. Участвовали в работе Думы также и дьяки казны - центральной государственной канцелярии того времени.
Московские государи не часто собирали Думу в полном составе и предпочитали советоваться с немногими избранными членами, составлявшими Ближнюю думу. Но в этот день царь созвал Думу полностью: отношения с Казанью были важнейшим жизненным вопросом для русского государства.
В толпе, собравшейся перед дворцом, виднелись купцы в добротных суконных кафтанах, дети боярские в разноцветных однорядках, попы и дьяки в длинных черных рясах. Но преобладали здесь черные люди - простонародье. Отдельными кучками среди многотысячного людского скопища стояли дюжие кузнецы в прожженных кожаных фартуках, с лицами, почерневшими от дыма горнов; ткачи, бледные от вечного сиденья за станами в душных избах; румяные, здоровые огородники; серебряники, кожевники, сапожники и прочий московский ремесленный люд.