Чтение онлайн

— Тебе придется заняться ранеными, — сказал Кальв, когда они были уже во дворе. — Ты больше смыслишь в болезнях и ранах, чем кто-либо другой во дворе.

— Это Эльвир знал толк в лечении ран, — сказала Сигрид. — Я же знаю только то, чему научилась у него.

— Я осмотрел раны моих братьев, прежде чем мы отправились из Вердалена, — сказал Кальв. — Торберг и Финн ранены не тяжело; с Арни дело обстоит хуже. Будет лучше, если ты займешься ими.

— Смотри, чтобы у Финна не было при себе оружия, — сухо заметила она. Они были уже в кухне, и она произнесла это так громко, что Финн услышал. Ей хотелось, чтобы он знал, что она считает его способным на все, даже на то, чтобы поднять меч против женщины.

— Я не стану пачкать свой нож твоей кровью, — запальчиво ответил Финн. — И для меня будет лучше, если ты не будешь смотреть на меня. Меня не удивит, если у тебя дурной глаз.

— В Вогане ты был более покладистым, когда Турир обвел тебя вокруг пальца с выкупом для короля Олава, — сказала Сигрид. Она послала девушку за мазью, лечебными растениями и перевязочной материей, потом закатала рукава и принялась осматривать раны Торберга.

— Ты скоро снова будешь на ногах, — сказала она.

— У тебя легкая рука, — сказал он, посмотрев на нее, и улыбнулся, но она ничего на это не ответила.

Она принялась молча осматривать Финна; но когда очередь дошла до Арни, она сказала, что ничем не может помочь ему. Она полагала, что лучше послать за священником Энундом.

Многим она могла помочь. Но как только она освободилась, она пошла к Рагнхильд, чтобы утешить ее.

И Рагнхильд была словно ребенок; она плакала и рыдала в безнадежном отчаянии. И для не было утешением то, что сыновья ее вернулись домой невредимыми. Сигрид пробыла у нее до тех пор, пока не пришла девушка и не сказала, что уже пора завтракать.

Финн и Торберг были перенесены в зал и чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы сидеть и есть. Энунд тоже был там.

— Ты хорошо ухаживаешь за ранеными, — сказал он Сигрид.

— Ты же знаешь, последнее время я только этим и занималась, — ответила Сигрид.

Она повернулась к Кальву; ей хотелось побольше узнать о битве.

— Я слышала, что это Турир убил короля, — сказала она.

— Чтобы ему попасть за это в преисподнюю! — вставил Финн Арнисон. — Он убил короля, равного которому никогда не было никогда не будет в стране!

— В самом деле, Турир нанес королю смертельную рану, — ответил Кальв, не обращая внимания на Финна. — Он воткнул копье ему под кольчугу.

— Копье, которое называлось Тюлений Мститель? — спросила Сигрид, и Кальв кивнул.

— Но это была не единственная рана, которую получил король, — продолжал он. — Сначала он был ранен в ногу, чуть выше колена, его ранил корабельный мастер по имени Торстейн. И после того, как Турир всадил в него копье, у него еще появилась рана на шее.

— И кто нанес ее?

— Я точно не знаю, но этот человек сражался рядом со мной. Возможно, это был Кальв Арнфиннссон, а может быть, Гутторм Харальдссон.

— Если это был тот, кто сражался рядом с тобой, ты сам стоял достаточно близко к королю, чтобы убить его.

Кальв снова кивнул.

— Ты говоришь, что не знаешь, кто нанес королю рану, — снова вмешался в разговор Финн. — Может быть, ты боишься сказать, что это был ты сам?

— Если бы я убил его, мне нечего было бы бояться сознаться в этом.

Интонация, с которой Кальв произнес эти слова, заставила Сигрид воздержаться от дальнейших расспросов.

— Гутторм не упустил бы возможность отомстить за Эльвира, — сказала она.

— Вряд ли упустил бы, — согласился Кальв.

— Турир был ранен? — спросила она.

— Я видел у него на одной руке кровь, — сказал Кальв. — Но я не уверен в том, что это была его собственная кровь. Уже после сражения сказали, что Бьёрн Конюший ударил его топором по плечу, видя, что королевский меч не пробил его кольчугу. Но я не думаю, что эта рана серьезная.

Больше о сражении Сигрид ничего не спрашивала — до поздней ночи, пока они с Кальвом не остались одни.

— Разве ты не встретил королевскую дружину, отправившись на восток? — спросила она.

— Да, встретил, — сказал Кальв.

— И король не захотел выслушать тебя?

— Ему хотелось узнать, почему я, которому предстояло стать ярлом, слоняюсь по безлюдными местам, словно бродяга, — сказал Кальв. — И когда я сказал, что явился, чтобы предложить ему заключить мир, он спросил моих братьев, стоит ли доверять мне. Но Финн не посоветовал ему делать это; он сказал, что чем красивее я говорю, тем хуже мои намерения, и мне ничего не осталось, как прекратить переговоры. Финн также посоветовал королю убить меня, но тот отпустил меня.

— Ну и братец же у тебя! — сказала Сигрид. — Сначала он советует королю лишить тебя жизни, потом сам поднимает на тебя меч. Не понимаю, зачем ты притащил его сюда? В благодарность за все он только осыпает тебя проклятиями!

— Возможно, у него есть на это причины, — сказал Кальв.

— Иногда я тебя просто не понимаю, — сказала Сигрид, изучая его лицо в свете ночника. И снова у нее появилось чувство, что она совершенно не знает этого человека. Ей самой казалось это странным; он был рядом, каждая черточка его лица была ей знакома, и она могла заранее предугадать его улыбку.

— В самом деле? — сказал он, улыбаясь, но в его улыбке затаилась грусть. — Но ты же рада, что король Олав мертв!

Сигрид сама не знала, почему ответила ему то, что думала; куда легче было бы обойти этот вопрос.

— Нет, я не рада, — сказала она, не глядя на него.

Он удивленно уставился на нее.

— Почему же? Ведь ты же долгие годы мечтала об этом…

У нее опять появилось желание обойти его вопрос. Но она вдруг подумала, что хватит с нее лжи и полуправды; она знала теперь, к чему это может привести. Ей хотелось по возможности быть откровенной с ним.