Чтение онлайн

Государство добило Клан в 1944 году – налоговая служба потребовала, чтобы Клан заплатил больше $685 тыс. налогов на доходы, полученные в 1920-е годы. «Нам пришлось продать то, что у нас было, передать всю выручку правительству, и после этого с бизнесом было покончено», – вспоминал тогдашний Имперский маг Джеймс Коулскотт. После войны врач из Атланты Самуэль Грин попытался возродить движение, но безуспешно. Он умер в 1949 году, оставшись в истории последним общепризнанным Имперским магом. После этого бренд «Ку-клукс-клан» перестал быть торговой маркой и превратился во всеобщее достояние. Спустя полтора десятилетия он снова оказался востребован.

Последний раз Клан заставил говорить о себе в 60-е годы, когда негритянское население Юга боролось против сегрегации, за равные права с белыми. Максимальная численность Клана в середине 60-х составляла 17 тыс. Клан действовал в основном на Юге: во Флориде, Алабаме, Миссисипи. На этот раз никаких благовидных предлогов никто даже не пытался придумать: это был в чистом виде террор против чернокожих, намеренных воспользоваться своим избирательным правом, и помогавших им белых активистов. Но и сочувствовавших такой тактике на этот раз было гораздо меньше, чем в предшествующие исторические периоды. Особенно всех потряс взрыв в Бирмингеме в сентябре 1963 года, когда бомба убила на ступенях церкви четырех негритянских девочек 11-14 лет, учениц воскресной школы (самая младшая из них была подругой Кондолизы Райс).

Современные организации, считающие себя наследниками ККК, насчитывают около 6 тыс. членов на всю Америку, раздробленных на десятки ячеек; примерно две трети из них действуют в южных штатах, остальные – главным образом на Среднем Западе. Больше других известны «Американские рыцари Ку-клукс-клана», «Рыцари белой камелии» и «Имперские кланы Америки». Их члены не всегда любят афишировать свою принадлежность к Клану. Учитывая страсть всякого настоящего клан-смена к таинственности, члены Клана опознают своих с помощью специального приветствия. «AYAK?» – вскользь замечает в беседе один... «AKIA», – отвечает посвященный. Первый задает вопрос: «Ты клансмен?» («Are you a klansmen?»), второй отвечает утвердительно («A klansmen I am»).

Руководители отдельных подразделений выбирают разную тактику борьбы за права белой расы. Одни объединяются с откровенными фашистами. Другие избегают открыто провозглашать расовые принципы и пытаются стать респектабельной общественной организацией, участвующей в разного рода благотворительности и даже поддерживающей отдельных политиков. Третьи создают нечто вроде семейных клубов «для сохранения белой расы и обеспечения будущего белых детей», где устраиваются пикники с играми для детей и взрослых; правда, во время пикника где-нибудь в сельской глубинке все участники на некоторое время надевают белые балахоны и благоговейно взирают на горящие кресты. Но ни те, ни другие, ни третьи для массового сознания не особенно интересны.

Другое дело – вопрос об итогах Гражданской войны. Некоторые историки и многие южане отстаивают такой взгляд на события полуторавековой давности, согласно которому вопрос о рабстве не был основным вопросом войны; южные штаты в первую очередь боролись за самостоятельность, а северян воспринимали как чужаков и оккупантов. Соответственно, у ККК не было специальной расовой ненависти к неграм, просто негры выступали в основном в качестве союзников манипулировавших ими северян. ККК строго соблюдал собственные правила, никогда не убивал невиновных, устраивал нечто вроде суда перед казнью, и вообще, его жертвами были, дескать, не только негры, а среди членов были бывшие солдаты-северяне и даже негры и евреи. Поскольку отрицать документально подтвержденные многочисленные факты линчевания невозможно, все они списываются на тех, кто прикрывался одеждами Клана, но не был его частью. Логичным итогом таких рассуждений является следующий вывод: если бы не история Клана в XX веке, когда никаких оправданий вроде Гражданской войны и Реконструкции уже не было, первоначальный Клан остался бы в истории как «организация достойных мужчин, которые в невыносимых условиях были вынуждены делать лишь необходимое для защиты жизни, свободы и собственности во времена беспрецедентного беззакония и злоупотребления властью».

Сейчас существуют несколько организаций, которые озабочены сохранением исторического наследия южных штатов и с восторгом отзываются о патриархальном, благородном Юге, где все были счастливы, хозяева заботились о рабах, а рабы отвечали им преданностью и где рабство было бы постепенно преодолено само собой. Но даже в условиях навязанного Севером ускоренного освобождения рабов для достижения равноправия рас понадобилось больше века. Так что рассуждения о безвозвратно утраченных добрых старых временах выглядят не очень убедительно; вид людей в белых колпаках, масках и балахонах у большинства почему-то ассоциируется не с галантными аристократами и не с защитниками вдов и сирот, а с горящими крестами и безжизненными телами на фонарных столбах.

Без малого 800 лет назад начался самый бессмысленный из крестовых походов: десятки тысяч детей со всей Европы отправились в Палестину отвоевывать у неверных гроб господень. Большинство нищих, безоружных, сагитированных бродячими проповедниками маленьких крестоносцев погибло в пути, а достигшие моря были проданы в рабство. Отчаявшись найти этому безумию рациональное объяснение, историки развели руками: видимо, и у истории бывают патологии. Но и основные восемь «официальных» крестовых походов представляли собой грандиозную политико-экономическую авантюру. Ее результатом стала не христианская экспансия в исламский мир, а наоборот – беспрепятственное проникновение в Европу идей и товаров с Востока.

Одной из причин крестовых походов было усиление папской власти

О причинах, вызвавших крестовые походы, историки спорят до сих пор. Безусловно, одной из главных было усиление папской власти и желание Святого престола распространить свое влияние на обширные арабские владения в Европе, Азии и Африке (а заодно и на христианскую соперницу Византию). Свою роль сыграло тяжелое экономическое положение в Европе: феодальная междоусобица, голод, эпидемии и бунты пополнили ряды крестоносцев теми, кто рассчитывал поживиться на славившемся своими несметными богатствами мусульманском Востоке. Наконец, на кампании заметно нажились торговые республики Южной Италии (в основном венецианцы). Купцов, державших торговлю на всем Средиземноморье, религиозные споры волновали мало в отличие от перспективы вернуть себе опорные центры на Ближнем Востоке путем изгнания оттуда конкурентов мусульман.

Экономическая ситуация к началу XI века напоминала нынешнюю с точностью до наоборот: роль золотого миллиарда, экспортировавшего товары, выполнял арабский Восток, а третьего мира, богатого лишь сырьевыми ресурсами (из коих в ту пору главным были рабы) – слаборазвитая Европа.

Первые походы хотя и получили благословение Ватикана, были чистой воды «инициативой с мест»: европейские монархи, не дожидаясь папских указаний, сами занялись разборками со своими «исламистами». Первым, по сути, крестовым походом (хотя официально его так никто не называл) стала испанская Реконкиста – война христианских королей Северной Испании против арабских халифатов, оккупировавших юг Пиренейского полуострова. Эта война закончилась в 1085 году победой первых, после чего опасность тотальной исламизации Европы была на какое-то время снята с повестки дня.

На сем с крестовыми походами можно было бы и завязать. Но на практике сделать это оказалось так же невозможно, как загнать выпущенного джинна обратно в бутылку. За время Реконкисты сложились первые «межнациональные силы» европейских рыцарей, которым поход против неверных принес не столько идеологические дивиденды (благорасположение папы, отпущение грехов и тому подобное), сколько материальные: арабский Восток, не в пример христианской Европе, в начале второго тысячелетия купался в роскоши. Поэтому, когда в Испании миссия рыцарей закончилась, их алчные взоры устремились на поиски новых земель, где можно было бы сразиться с воинами ислама.