Чтение онлайн

– Супругом Амери в жизни был Бар Хетрун, один из величайших в Бьонаре. Кровь была в нем, но та, что он унаследовал от самого Бьона. Коекто думал, что он стал бы королем, если бы не влюбился в черноволосую чародейку из Голиада, места рождения Человека. Бьонарцам не понравилась мысль о том, что отродье колдуньи будет сидеть у подножия трона, возникли заговоры с целью опорочить имя Хетруна и его дома, случилось несколько покушений на убийство. Он покинул свое владение и пустился по морю с твоей матерью и многими домочадцами, помышляя зажить в мире гденибудь, куда не доберутся сплетни, указующие персты и ножи во тьме. Опять Камбриус Орр, да и только, можно сказать. Но небольшой флот, который он собрал, одолели бури в Бьюнийском Море, почти все корабли потерпели крушение, моряки с них утонули или оказались выброшены на берег везде – от Перилара до Оски. Амери пропала во время бедствия. И Хетрун потратил годы на ее поиски, став смиренным капитаном приватиров. Он нашел ее или она его, и она отказывалась говорить о времени, что они провели в разлуке. Остаток своей жизни эта пара провела в море, но бьонарцы узнали, что они не сгинули, и послали боевые корабли на их поиски, ибо на престол в Бьонаре взошел новый король – Бар Асфал, и он недостаточно крепко удерживал власть, чтобы позволить тому, у кого есть право на престол, спокойно странствовать мимо своих берегов. Сына своего Бар Хетрун и Амери послали к родителям Амери и ее брату, чтобы вырастили мальчика гденибудь в безопасности и безвестности. Затем Амери и ее супруг ушли из жизни. Их в конце концов настигли и умертвили посланцы Бьонарской короны. Сын их исчез, и обо всем этом сочинили горестную балладу, которую исполняли на постоялых дворах по всему Бьонару. Король, Которого Не Было. Пропавший Наследник. Бар Асфал уже правит свыше двадцати лет и заключил договор с Королем Чародеем Кулла, у которого сейчас, когда мы об этом говорим, есть известные подозрения насчет того, кто на самом деле некий Пселлос с Гаскара. Пока что эти подозрения не стали убежденностью, но рано или поздно станут, и тогда нигде на земле не найдется надежного убежища от лазутчиков с Кулла.

Рол некоторое время хранил молчание. Наконец он произнес:

– Ты их бросил. Пселлос улыбнулся.

– Твоих бабушку и дедушку? У меня было намерение жить посвоему, вот и все. Но я выполняю свой долг сейчас по отношению к тебе, Рол. Главное, – тут он подался вперед, глаза его горели шафрановожелтым огнем, – это то, что я не верю, что ты и есть сын Бара Хетруна, Пропавший Наследник Бьонара. Так что можешь выкинуть из головы дерзкие мечтания. Нет, ты родился вскоре после того, как Амери вернулась к Хетруну, слишком скоро, чтобы быть ребенком от него. – Он откинулся на спинку кресла, принюхавшись к душистому бренди. – И кровь в тебе слишком чистая, чтобы туда могла попасть его кровь. Она даже чище моей. Нет, ты незаконнорожденный, твой отец из другой семьи.

– Моя… наша семья. Кто они? Родители моей матери и твои. Где все это началось?

– В Голиаде, как я сказал. Теперь там безотрадная пустыня, ибо войны прокатывались через те края столетиями, но все же там уцелело несколько кочевых родов с Древней Кровью. Сам Голгос лежит в развалинах, в нем располагается бьонарский гарнизон, это всегонавсего стоянка для боевых кораблей, следующих вдоль берега к Оронтиру. Казалось бы, не за что больше биться в тех поросших камышом руслах и высохших речных долинах разгромленного рая, но могущество мифов велико. Сказано, что из Голиала явится могущественнейший из людских королей, и народы истекают кровью, дабы завладеть Голиадом, из поколения в поколение.

– Если мой отец не был знатным бьонарцем, кто он был?

– Я тебе сказал, не знаю. Это вопрос, которые не дает мне покоя. Сущая головоломка. Мы с Грайвеном бились над ней вдвоем, а толку вышло мало. В Амери была крепкая кровь, крепче, быть может, чем во мне. Даже если бы она возлегла с обычным человеком, их потомство уродилось бы могущественным. Но судя по твоей крови, твой отец, Рол, мог быть только Уэре, чистокровный Древний из Старшего Племени. – Тут Пселлос уставился в свой бокал, точно тот, кто вынужден смириться с заведомой нелепостью. – И, конечно, это невозможно. Ни одно такое создание не ступало по земле тысячелетиями.

Рол в нетерпении спросил:

– А Рауэн? Как она очутилась здесь?

Пселлос попрежнему таращился на дно пустого бокала.

– Рауэн найденыш, я случайно встретил ее, когда она попрошайничала на улице, у нее едва хватало сил стоять, и я взял ее к себе, потому что увидел в ней кровь.

– И уложил ее в свою постель. Пселлос вздохнул.

– Да. А почему бы и нет? Не уверяй меня, будто тебе не хотелось бы упасть меж ее белых ляжек, Рол.

– Но предполагается, что ты знаешь о ее происхождении.

– Я солгал. Я знаю только, что нашел ее на улице в Аскари однажды утром, однуодинешеньку.

– Если ты не сможешь рассказать ей то, что она хочет знать, она покинет тебя.

– Не думаю.

– Я скажу ей правду.

– Не сомневаюсь. Но отныне она останется здесь не для того, чтобы открыть какоенибудь нелепое родословное древо. Она не уйдет изза тебя.

Если он рассчитывал произвести впечатление, то просчитался. Торжествующая улыбка заколебалась на его лице, ибо он начал понимать, что события, очевидно, развиваются быстрее, нежели он рассчитывал. Он торопливо моргнул.

– Она любит тебя, не спрашивай почему. Думаю, никогда за всю свою жизнь она не любила ничто двуногое. Она королева среди женщин. И она любит тебя. Подумай об этом.

Вся отменная ненависть Рола сгорела и стала золой. Он знал, что Пселлос не говорит ему всей правды, но знал также, что правда в его словах есть.

– Почему ты с ней так обошелся? – устало спросил он. Пселлос, вновь овладев собой, махнул рукой.

– Почему меч выковывают на наковальне? Я сделал Рауэн прекрасным и безжалостным оружием. Она мое творение и никогда этого не забудет.

– И это доставляло тебе удовольствие.

– Да. За свою долгую жизнь я приобрел много пристрастий, некоторые за пределами понимания краткоживущих людишек. Постоянно нужно на чтото отвлекаться. – Тут Пселлос поднялся из кресла, он стоял не сводя глаз с огня, положив руки на горячую полку.

– Ненавидь меня, если тебе угодно, Рол, но смотри дальше этой ночи, дальше твоей любви к Рауэн и гнева на меня за такое с ней обращение. Тебе тоже предстоит долгая жизнь, если боги благосклонны, дольше моей, ибо твоя кровь чище. Я обнаружил по мере того, как шли десятилетия, что все, что когдато казалось важным – богатство, женщина, признание других, – исчезает бесследно. В конце концов удовлетворяются все желания, кроме одного. Мы жаждем знания. Откуда мы явились, навстречу какой черной ночи бредем? Я полвека посвятил себя поиску знания, и плоды моих поисков здесь, в этой древней башне.

– Для такого аскета ты весьма ловко разыгрываешь охотника за наслаждениями.

Пселлос рассмеялся.

– Мне нужна власть, признаю. Если мне предстоит в ходе моих поисков бросить вызов Королю Чародею, я не могу бросать его как босоногий мудрец. Мне нужны люди, которые бы за меня бились. Однажды я стану править Гаскаром, и даже Король Чародей поколеблется, прежде чем посягнуть на жизнь властителя одного из Семи Островов. У меня будет щит, которого я взыскую. Я хочу, чтобы ты властвовал со мной, Рол, и после меня. То, что я прошу тебя исполнить нынче ночью, начало пути к власти. Рауэн уже твоя, а с завтрашнего дня и впредь ты мой наследник. – Он отвернулся от огня и достал из кармана длинный блестящий ключ. – И как таковой ты получишь это, дабы использовать по своему усмотрению.

– Что это?

– Ключ от моих библиотеки и лаборатории. Последняя тайна.

Пальцы Рола упали на подлокотники его кресла. Он не мог шевельнуться, в таком смятении были его мысли.

– Я не знаю…

– Убей нынче ночью Кановала, и утром я стану правителем Гаскара, пусть безымянным, ты будешь моей правой рукой – и Рауэн твоя.

– Так просто?

– Да, так просто. – Внезапно Пселлос вернул ключ в карман и отвернулся. – Тебе бы стоило немного поспать, пока есть время. У нас был тяжелый день.