Чтение онлайн

— Быстрее, быстрее! — командовал змею Андроник, тоже делая шаг к двери.

Аргира, красавица, на меду замешенная, превращенная в змея, его послушалась. Значит, сказку Стамате о Стамате рассказывал Андроник! Просто удивительно, как он сразу не догадался. Он догадался, только узнав голос Андроника, увидев его рядом с собой, когда тот шел к двери. А до этого ему казалось, что рассказывает все монах. Нет, конечно, ему почудилось, старика ключаря здесь нет и в помине. И сидят они, разумеется, не в погребе. И все остальные тут, перед ним...

Андроник секунду незряче глядел в темноту за распахнутой дверью. Потом вернулся на середину комнаты, поднес руку ко лбу и принялся что-то шептать. Теперь капитан Мануилэ слышал слова его отчетливо, словно именно ему нашептывал их на ухо Андроник. Опять та же ворожба, разумеется, и опять так же часто повторялось слово «змей», которое Андроник произносил то так, то этак, то свистя, а то растягивая конец. Мануилэ улыбнулся: «Весь этот рассказ — невероятное детство среди цыган, — казалось, не был выдумкой Андроника, или все-таки он опять морочил нам головы? И как удалось этому цыганенку притащить сюда, в комнату, настоящего змея?» Капитан Мануилэ видел его собственными глазами. Огромный серый змей, который танцевал при лунном свете и поднимался по руке Андроника... Неужели таким чудесам научили Андроника цыгане? И кто знает, скольким еще темным умениям?

Вот усыпит ворожбой весь дом, стянет что захочет и сделается невидимкой...

Мануилэ оглядел остальных: хоть бы теперь сообразили, что Андроник на все способен, замутит головы какой-нибудь травкой и украдет, к примеру, часы Стамате. Но никаких таких опасений не прочитал капитан на бледных осунувшихся лицах. Все сидели по-прежнему тесно прижавшись к стенам, и лица у всех были как восковые. И опять стало не по себе капитану, и веки как будто набухли тяжестью. А что, если заорать... Или хотя бы пошевелить пальцами! Но он не смог даже застонать. Точь-в-точь как в тот жуткий нежданный миг: он был еще совсем маленьким и вошел в комнату к маме, а было это летом в деревне, и увидел ее неподвижно лежащей на полу, со странным незрячим взглядом. Он не понял тогда, что случилось. Потом уже она сама рассказывала, что приходила цыганка с раковиной погадать, уселась на пол, достала из торбы руку мертвеца, обвела ею круг, а больше уже она ничего и не помнила... Теперь Мануилэ понимал отчетливо все, что происходило. Он понимал, что Андроник заколдовал всех, а потом преподнес свою невероятную историю об украденном боярском дитяти, выросшем среди цыган.

Первым очнулся от помрачения Стере. Он видел, что Андроник отвернулся к окну, знал, что змей давно уполз, и отважился встать и пройти несколько шагов по комнате в сторону двери, сперва с робостью и опаской, а потом решительно и быстро. На дворе встретил его ночной ветер, свежий и чистый, и разбудил окончательно. Стере устало вздохнул, потер себе лоб, пытаясь понять, что же все-таки с ним произошло. В голове мелькали отрывки воспоминаний. Чувствовал он себя усталым, болели ноги, ломило суставы. Он уселся на краешек скамьи и глубоко вздохнул.

— Господа! — послышался голос Андроника. — Продолжим же наш праздник! Змей, нечистое порождение земных недр, воплощение на земле дьявола, изгнан из нашего общества!..

Но никто не откликнулся на шутку Андроника. Опоминались все с трудом, боязливо отстранялись от стен, искали один другого взглядом. Андроник подошел к домнулу Соломону и положил ему на плечо руку. Тот, очнувшись, вздрогнул.

— Домнул Соломон, все кончилось! — воскликнул Андроник. — Я прогнал его! Он ушел...

Домнул Соломон, казалось, не слышал. Молодой человек грозно посмотрел ему в глаза и сказал шепотом:

— Проснись! Ничего не было!..

В тот же миг раздался протяжный, болезненный женский стон, и доамна Соломон истерически разрыдалась. Всем сделалось не по себе.

Боязливо заглянул в комнату с порога Стере. Доамна Соломон билась в истерике и, казалось, вот-вот лишится сознания. Андроник подошел к ней и сжал запястье.

— Сударыня! Сударыня! — позвал он властно, стараясь перекричать истерические всхлипы женщины. — Мы шутили, опомнитесь!..

Доамна Соломон на секунду испуганно смолкла и снова затряслась от судорожных рыданий.

— Можно было ожидать и этого, — сказал Андроник, словно бы говоря с одним из сидящих рядом мужчин.

Но все еще как будто дремали, занятые собственными видениями, и непонятно откуда несущийся плач лишь слегка удивлял. Андроник подошел вплотную к доамне Соломон и положил ей на лоб правую руку.

— Довольно, — сказал он, — все прошло, не так ли?

Женщина, подчиняясь ему, прерывисто вздохнула. Кризис миновал, но, стыдясь собственной слабости, доамна Соломон встала и пошатываясь ушла в соседнюю комнату.

— Что случилось? — недоуменно осведомился с порога Стере. — Кто так плакал?

— Аглая, — прошептал домнул Соломон обреченно и словно прося за нее прощения. — У нее никудышные нерпы... Не выдержали, — прибавил он, как будто бы объясняя самому себе.

Опамятовался и капитан Мануилэ, подошел к Стамате и попросил у него часы, желая собственными глазами увидеть на фосфоресцирующем циферблате, сколько теперь времени.

Стамате долго и пристально смотрел на минутную стрелку.

— Двенадцать часов одиннадцать минут, — наконец сказал он.

Андроник рассмеялся.

— Насчет времени можете непосредственно обращаться ко мне, — сказал он, подходя к капитану. — Все длилось не более трех минут, а может, и меньше...

— Дольше, гораздо дольше, — задумчиво произнес капитан, стараясь связать воедино обрывки воспоминаний и отыскать кончик.

— Вам показалось, — настаивал Андроник. — Так всегда бывает. Время в подобных случаях течет медленнее.

Говорил он громко, отчетливо, и руки сунул в карманы, делая вид, что вообще ничего не произошло. Он старался совладать с той сковывающей болезненной робостью, которая, казалось, завладела всеми. Казалось, никто и шевельнуться не в силах, предварительно не оглядевшись по сторонам, как будто опасались затаившегося невидимки, готового напасть каждую секунду. Окружающее пространство стало иным, оно утратило однородность, уплотнилось в одних местах и угрожающе разъехалось в других.

— Что же это такое было? — услышал Андроник голос Владимира.

— Колдовство, дражайший мой друг, — улыбаясь, ответствовал ему Андроник.

Он постарался не упустить возможности и объясниться, сославшись на многообразие жизни.

— Кто, как не ты, занимается литературой, историей, — прибавил Андроник, — и, наверное, ты лучше разбираешься во всяких странностях. Я умею только их делать... и то изредка и в шутку...

Андроник говорил, а сам обводил глазами комнату, стараясь разбудить любопытство остальных и заинтересовать их.