Чтение онлайн

Тревожной группы как таковой не существовало. Тревожной группой была сменившаяся и отдыхающая после караулов и работ внутри лагеря очередная рабочая смена. При хронической нехватке людей было бы верхом глупости освобождать от текущих работ бойцов, которые только бы и делали, что дремали, трепались и стучали в домино в ожидании возможного нападения, которое здесь, в таежной глухомани, было возможно раз в сто лет.

Те, кто сейчас спал в дежурной землянке, работали во вторую смену. То есть предыдущие двенадцать часов. Весь вечер и всю ночь. Потом, сменившись, час занимались личными делами и три — боевой подготовкой. И лишь после этого упали головами на свернутые бушлаты, заменяющие подушки. И мгновенно уснули.

Бойцы спали очень крепко. Но, услышав сигнал тревоги, проснулись. В процессе прыжка с застеленных хвоей и теплоизолирующими ковриками нар. Это был боевой рефлекс — вначале скатиться с коек, потом открывать глаза. Так их учили на случай минометных, артиллерийских и пулеметных обстрелов. Когда нужно как можно быстрей оказаться на земле, чтобы иметь возможность, распластавшись на животе и перебирая руками и ногами, как ящерица, заползти, забиться в какую-нибудь нору или углубление в грунте. И тем спастись.

Но на этот раз обстрела не было. Был только прерывистый зуммер сигнала тревоги.

— Группа, в ружье!

Подхватить особым образом разложенную, чтобы легко можно было в нее занырнуть, одежду. Вначале штаны. Потом китель. Высокие десантные ботинки. Боевой, с многочисленными карманами жилет. Камуфляжную маску с прорезями для глаз. Поверх всего маскировочную накидку.

Через минуту и десять секунд бойцы были одеты, обуты и застегнуты на все пуговицы.

— Разобрать оружие!

Оружейка была рядом, в двух шагах. В выкопанной в стене нише, закрытой неотличимой от окружающих стен дверью. Потому и называлась эта землянка «тревожной», что все было под боком — и оружие, и место для отдыха, и бойцы. Чтобы три минуты на сборы.

Время пошло!

Подцепили, распахнули дверь оружейки. Разобрали автоматы. Защелкнули в них обоймы. Рассовали в подсумки запасные обоймы и гранаты.

Пулеметный расчет вытащил, проверил ручной пулемет.

Оружие получено.

— Занять боевые позиции!

Веером разбежались по окрестностям. Каждый в свое, заранее облюбованное, вычищенное и выглаженное животом и грудью убежище. Замаскированное так, что рядом пройдешь — не заметишь.

— Первый на месте!

— Второй на месте!

— Третий на месте!..

Завершили выдвижение, охватив лагерь полукольцом стрелковых ячеек, перекрыв секторами обстрела свою и на две трети соседние позиции. Так что, если один погибнет, другие смогут взять под контроль его участок. Пулемет в центр, ближе к тропе, на наиболее уязвимый участок.

— Десятый!

— Десятый слушает.

— У нас все в порядке. Мы на исходных.

— Что у них? — спросил командир.

— На исходных.

— Добро! Скажи им, пусть ждут команды. Без команды никаких шевелений. А если что… если что, пусть действуют по обстановке.

— Так точно!

— Катер приваливает к левому берегу, — доложили с южного НП.

К их берегу. Значит, не мимо шли. Значит, знали, куда шли.

— «Север»! Что у вас?

— Все чисто!

И сигнализация по всему периметру молчит. На захват не похоже. Иначе бы обязательно в клещи взяли. Обязательно пару групп с северных азимутов заслали. Уж больно соблазнительно. Чтобы и в хвост и в гриву…

— Катер на берегу. Бросает сходни!

— Да вижу я. Сам вижу. И даже без бинокля. Рулевой столкнул с борта две с набитыми поперек перекладинами доски. Упер в берег. Подвигал, находя более устойчивое положение. Что-то крикнул в каюту.

Из каюты показалась голова. И плечи. Бог мой! Откуда такие бугаи?! В нем же не меньше полутора центнеров!

Сходни прогнулись и заскрипели.

— Всем внимание! Объект в расположении. Тревожной группе режим молчания. Замереть и не шевелиться! Чтоб как мертвые. НП усилить наблюдение. Смотреть в оба, — скомандовал по общей связи дежурный.

— Скажи им, чтобы не все в норы забились. Пустой лагерь подозрителен. Мы же не партизаны, а геологи или кто там еще. Скажи, пусть часть личного состава ведет нормальную жизнь. Занимается хозделами. Рубит дрова. Ест. Пьет. Чистит зубы. Чтобы все как у нормальных людей. И пусть ходят расстегнутыми. Как гражданские раздолбаи. Ясно?

— Свободным от боевого дежурства заниматься хозработами и бытом, — отдал команду дежурный. — Форма одежды — гражданская. Телогрейки и сапоги. Подтвердите прием.

— Тревожная группа — Десятому. Задача ясна.

— «Север» — Десятому. Все ясно.

— «Юг» — Десятому. Вас понял…

— Скажи еще, чтобы заслали пару человек на берег. Пусть посуду моют. Ну или рыбу потрошат. Пусть торчат на всякий случай. Да, и передай еще на кухню — чтобы готовили стол. Чтобы все как положено.

— Кухня? Готовьте обед. По полной программе.

— Спиртное выставлять? — поинтересовался кухонный наряд.

— Выставлять? — переспросил дежурный.

— Выставлять, — кивнул командир.

— Сколько?

— Много. Если судить по их рожам — три ведра. Ну, все. Справляйся сам. Я пошел принимать верительные грамоты.

Борец с подручными разминали затекшие тела на берегу. Они ждали, когда к ним спустятся. Они не привыкли подходить к кому-то сами. Горы к Магометам не бегают.

— Ну, что они там, уснули, что ли? Сверху, от лагеря, показались две фигуры с ведрами в руках. В грязных сапогах и наброшенных на плечи рваных телогрейках. В общем, типичные «мужики». Пахари.

— Эй! — приостановил их рукой один из полутяжей и заглянул в ведра. — Пустые..

— А и хрен с ним. Они же не бабы, — сказал Борец.

— А все ж пустые…

— Слышь, мужики, кто у вас тут старшой?

— Сейчас он придет, — ответил один из «мужиков».

— А че это вы тут все делаете? — лениво поинтересовался первый полутяж.

— За водой ходим.

— Че ты с ними базаришь? Они же тут «шестерки», — зевнул второй полутяж.

— Ладно, валите. Раз за водой. «Мужики» прошли к берегу.