Чтение онлайн

Всё. Кончилась пленка. Пролог? Конец? Начало? Свет. Тьма.

Целая жизнь — сорок лет. На полстранички печатного текста. Смешно, да?

Целых две жизни. Две совершенно разных жизни.

Реальность и фэнтези. Или реальность и реальность?

Две жизни сплавились в одну, и умение читать баланс предприятия ничуть не противоречило знанию дворцового этикета, а существование мобильных телефонов, двигателей внутреннего сгорания и атомных бомб не мешало реальности магических копий, поющих колдуний и рыцарских доспехов. Солнце и дождь здесь такие же, и слезы, и кровь, и честь, и предательство. Любовь во всех мира одна.

Она лежала и смотрела на беленый потолок. Лежала и думала о том, что вот оно — посмертие, оно же воздаяние. Забавная концепция, нечего сказать. Выходит, если ты всю жизнь боролась с лишним весом, отказывая себе в пирожках и колбасе, то быть тебе стройной высокой красавицей. Если ни разу не поддалась искушению перекраситься в блондинку (Хотя бы потому, что просто не идет блондинистость), то воскреснешь с косой пшеничного цвета. А если, как дура последняя, ни разу не изменила бабнику, предателю и демагогу, то однажды утром проснешься в одной постели с красивым, сильным и благородным мужиком. С тем самым недосягаемым идеалом — За Которым Как За Каменной Стеной, по которому тоскуют женщины во все времена и во всех мирах, и веками льют в предрассветной тишине невидимые слезы в подушку. Вот оно как бывает, господа верующие и атеисты!

Она осторожно, чтоб не разбудить, перевернулась на бок. Надежда и Опора спал себе, как ни в чем ни бывало, раскидав руки, словно желая обнять весь мир. И был до краев полон любовью, словно золотой кубок сладким вином. В густой тени спали его длинные темные ресницы, почти разгладились глубокие складки возле рта, мелкие давнишние шрамы на лбу его совсем не портили. Любой, кому довелось бы увидеть князя Мэйтианна в столь неурочный час, сказал бы, что Рыжий не просто счастлив, он счастлив абсолютно и безмерно. Так кому же больше повезло?

Невесомо, даже не касаясь кожи, девушка провела по его груди, как раз по линиям глубоких перламутрово-лиловых борозд, оставшихся от когтей горного льва, пугающих воображение шрамов, тянущихся от правой ключицы, над соском и ниже переходящим на живот.

«Мой огненный князь! Люблю тебя, но ты спи и оставайся таким же наполненным счастьем и светом!»

Но Мэй все равно проснулся. По-звериному чуткий к любому прикосновению, привычный к мгновенному переходу от сна к бодрости.

— Что-то случилось? — спросил он, приоткрывая один глаз.

— Случилось.

Рыжий пробудился потрясающе проницательным. Впрочем, ему зачастую хватало обычной логики. От его пристального немигающего взгляда стало жарко.

— Ты вспомнила.

«Воистину, секс — универсальное лекарство от амнезии», — подумалось Хелит.

— Да. Всё-всё.

— И что теперь? — спросил он, ничуть не смутившись новостью.

Его спокойствие оказалось заразительной штукой. Ну, вспомнила. Что теперь — волосы на себе рвать?

— Ничего. Хочешь меня спросить о прошлой жизни?

Мэй не на шутку призадумался. Но даже смотреть, как он хмурит брови и морщит лоб, было несказанно приятно. Он не хотел обидеть или испугать, тем более смутить. Паче того — расстроить.

— Пожалуй, не очень. Во всяком случае, ни здесь и ни сейчас. Одно лишь… Скажи, как мне теперь тебя звать?

Что в имени тебе моем? Прекрасный вопрос. В самую точку. Две жизни — два имени. А в то, что имя имеет такое уж особенное значение, она не верила и в предыдущей жизни тоже. Любая замужняя женщина очень быстро привыкает к фамилии мужа. С именем то же самое.

— Хелит, — улыбнулась девушка. — Теперь только так.

Рыжий с заметным облегчением вздохнул, принимая её пожелание, как знак примирения с судьбой.

Но это было не так. Совсем не так…

Эссирэт

А кораблю так и не нашлось уютной бухты…

Хотела знать правду? Получай! И не жалуйся потом, ибо сама хотела вспомнить всё.

В пору было кусать себя за локти и жалеть о тех днях, когда она с упорством серийного маньяка насиловала собственную память ежедневно и ежечасно. Спрашивается — зачем? Чтобы снова оказаться на перепутье судьбы? Чтобы опять почувствовать себя чужой? На этот раз — чужой среди своих.

Все девочки мечтают стать принцессами, потом добрые сказочники внушают мечту о принцах, а в итоге кроме комплексов и не сложившихся судеб ничего не получается. Принцессы безуспешно борются с целлюлитом, заглядываются на чужих принцев, которые в ближайшем рассмотрении оказываются, в лучшем случае, пригодны только на роли коней неопределенной масти. А жизнь проходит мимо в основном в трудах праведных и суете всех сует. Вот так живешь себе, живешь, не ведая своего маленького простого счастья — просто дышать, гулять по парку, покупать цветы и одежду детям, а потом тебе зачитывают приговор, не подлежащий обжалованию. И ты отправляешься на эшафот долгим коридором боли, мучений, предательств и угрызений совести. Самое смешное, что в предыдущей жизни Хелит никогда не хотела быть принцессой. В детском саду ей хватало роли Лисички-сестрички, в юности — безответной влюбленности в самого умного мальчика из «В» класса, а в жизни взрослой — самоуважения и любви детей.

Хорошо хоть Мэй совершенно ни в чем не «прынц». Он лучше — он мужчина, которого можно уважать. За умение делать выбор, за силу воли, за спокойную уверенность в собственной правоте.

А вот Хелит уже ни в чем не могла быть уверена, самое главное в себе. И чувствовала себя этаким диковинным кентавром, если не придираться к лошадиной части образа. Одна душа на два тела из разных миров — чем не аллегория?

Можно сколько угодно иронизировать по поводу жизни сказочной принцессы в новообретенной реальности, но чувства старухи, сидящей у разбитого корыта, Хелит познала на собственной шкуре. Золотая рыбка — просто садистка. Вот именно поэтому все сказки заканчиваются страстным поцелуем героев на пороге спальни, ибо дальше их ждут исключительно будни, где у благородного рыцаря и прекрасной принцессы начинаются совсем не сказочные неприятности.

Тем памятным утром 70 дня Эссирэт им с Мэем захотелось повторить ночной опыт. В целях профилактики провалов в памяти. Но прежде, чем Хелит успела убедиться, что в глубинах её сознания больше ничего не скрывается, в опочивальню ворвался целый отряд исполненных азарта придворных во главе с вездесущим ир'Брайном. Застать любовников в самый интересный момент не удалось только отчаянными усилиями Флин и Ранха. Верных слуг пришлось отскребать от двери в опочивальню, которую они обороняли от посягательств собственными телами. Дальше всех в проявлении своей преданности пошла Бессет. Она повисла на ноге у ир'Брайна и для пущего эффекта вонзила царедворцу зубы в коленную чашечку. Под аккомпанемент вопля столь внезапно укушенного Риадда, пронзительного девчачьего визга и возмущенной ругани на языке ангай делегация возмущенных придворных проникла в спальню. Тут тебе и лорд Тьели — хитрый прохвост, нимфоманка — леди Двинвен, и благородный мужеложец — лорд Рвенал! Куда ж без него?