Чтение онлайн

– Где же сей господин? И господин ли он? Не исключено, что это какой-то заезжий проходимец аль еще кто! У нас есть лишь почерк, но как и где раздобыть другие записи, для сравнения? Коли так продумано содержание записок, что по нему не догадаешься, о чем речь идет, не изменил ли он и почерка, когда писал? Да и сами эти воскрешения… больно уж мудрено-с, неправдоподобно!

– И все же, Виссарион Фомич, – оживилась Марго, считая тему воскрешения наиболее важной, – как ни отрицал месье Медьери, а две возможности провести некоторое время под землей для человека существуют.

Зыбин перевел на нее сонный взгляд и кисло промямлил:

– Им там, в Индии, от жары деваться некуда, только в землю и закапываться. А Таити…

– Гаити, – поправила она.

– Да это ж без разницы, сударыня, хоть Ямайка, хоть Индия, хоть Сиам! Далековато сии страны от нас, не находите? А поблизости я эдаких страстей с покойниками в главных ролях сроду не слыхивал, стало быть, подобных случаев у нас не происходит. А коль они бывают, то… может, и правда нечистый здесь замешан?

Он все еще пребывал в сомнениях и неверии! Это потому, что столкнулся он с непростым, непривычным делом, выходившим за пределы его понимания. Если бы однажды Марго не стала свидетельницей «дьявольских» происшествий и не раскопала истину, то сейчас она тоже верила бы в оборотней, призраков и тому подобную чертовщину. Но Зыбин не верит в чудеса, он – конкретен, как тот же стул, кирпич, бревно. Значит, он обязан подходить к раскрытию сего преступления с позиции человека, который допускает появление личности со сверхвозможностями, а не бросаться из крайности в крайность. Но разве ему это объяснишь? Марго все же попыталась:

– Именно потому, что подобных случаев у нас не бывает, оба покойника и появились! На Гаити этим никого не удивишь, как и в Индии. А у нас кто подумает, увидев живых Элизу и Загурского, что есть некий способ войти в могилу… лжемертвым, а затем выйти из нее? Будут кричать о призраках, чертях, приближении апокалипсиса… о чем угодно, только не о том, что некто неизвестный нарочно туманит их сознание!

– Сударыня, покороче, – бестактно прервал он ее.

Неблагодарный! Жаль, Марго – не простая баба, она бы сейчас с удовольствием выдрала из щек Зыбина его ужасные бакенбарды. Но драться аристократке не пристало, а если сделать замечание Зыбину – мол, не забывайтесь, с кем разговариваете, – то придется ей после этого гордо (и навсегда!) удалиться. Есть только один выход: не замечать его некорректность и невежливость.

– Извольте. – Нос она все же вздернула, чтобы этот старый пень не слишком-то задавался. – Нужно искать знахарей, медиумов, колдунов! Не может быть, чтобы они того не знали – кто из их когорты способен умертвить человека, а через какое-то время оживить? Что, ежели Загурский и Элиза – уже не первые в его практике?

– Разумно, – неожиданно согласился с ней он. – В нашу обязанность входит проверка всех версий, какими бы нелепыми они ни казались…

В дверь просунулась голова молоденького сыщика, недавно поступившего на службу в полицейский участок:

– Разрешите доложить, ваше высокоблагородие?

– Разрешаю, – буркнул Зыбин, складывая в коробочку записки.

В отличие от Пискунова, юноша не старался выслужиться, а держался с достоинством, при всем при том в рамках дозволенного. Он успел проявить себя на службе, к тому же и внешне был хорош собою, а с такой наружностью легко выдать себя и за господина, что иногда бывает кстати; во всяком случае, юноша располагал к себе. Потому Зыбин давал Кирсанову наиболее сложные поручения, заодно присматриваясь к пареньку, ведь толковых людей в полиции маловато.

– Я только что из клуба, – сказал Кирсанов, – и там я узнал от одного из завсегдатаев, будто господин Уланский тяжко и внезапно захворал.

– Как ты сказал? Уланский?! – переспросил Зыбин.

Инесса потянула Лику за рукав пальто, и, к ее радости, та послушно последовала за ней. Поглядывая искоса на подружку Артема, Инесса отметила, что девушка стала мрачнее тучи.

– Ну, посмотрела? – спросила в кабинете.

– Красивая, – раздалось шипение гадюки перед смертельным укусом, который и ей самой принесет неминуемую смерть.

Инесса закурила, внезапно разозлившись на эту шикарную птицу, имеющую в этой жизни все мыслимые и немыслимые блага, потому что папа может ей луну с неба достать. Только вот Артема он не в состоянии уложить в коробочку и кинуть ее к ногам своей доченьки. Честно сказать, Инесса разнервничалась не на шутку: а вдруг этой больной придет в голову искалечить Софию – что тогда? А если узнает Артем об этом «показе» – придушит Инессу в темном углу, прямо в здании управы, и никто даже не догадается, кто ее придушил. Ну, и зачем Инессе такие встряски?

– Что касается красоты, то ты, конечно, красивее, – с силой выпуская изо рта дым, сказала Инесса. – А что касается Софии, то я показала тебе ее не потому, что у них с Артемом роман, этого ни один человек утверждать не станет. Повода нет! Но ты ведь не отстанешь, тебе же надо было посмотреть хоть на кого-нибудь! Женщин других в управе больше нет, все разошлись. Не престарелых же уборщиц тебе предъявлять и тем более не мужиков!

– Да нет, это она, – упавшим тоном сказала Лика. – Он постоянно смотрел на нее по телевизору. При мне. По всем каналам ее искал.

В конце концов, а с чего Лику эту жалеть? Не жена она Артему, а повисла на нем, словно растение-паразит. К тому же Лика вызывала отвращение – как человек, взявший за основу своего существования унижение других; а может, это у нее своего рода каприз?

– Лика, тебе самой не противно? – приняла намеренно грубоватый тон Инесса. – Ну, что ты мучаешься и Артема мучаешь? Я расцениваю твою настырность как каприз избалованной папиной дочки, которая просто взрослеть не хочет. Мужики не любят надоедливых баб, тех, кто на коленках перед ними ползает, они уважают гордость, поверь!

– Спасибо, – холодно сказала Лика и ушла, не прощаясь.

– Ну вот, – закуривая новую сигарету, хмыкнула Инесса. – Пожалуется папе, и тот найдет способ вытурить меня с работы. Откуда она тут сегодня взялась, зараза?!

Распахнув дверь, Вовчик выпалил:

– София, Артем у тебя?

– Почему он должен быть у меня? – мгновенно вскипела она, удивив его этой не свойственной ей запальчивостью. – Кто придумал, что я и он… Кому пришла в голову вся эта чушь?! Вы хоть понимаете, что коллективно создали сплетню, сами же в нее поверили, да еще и нам ее внушаете?!