Чтение онлайн

– Встаньте, – приказал он Викт'oру.

– Зачем? – неожиданно спросил тот.

По гостиной прокатился сдавленный смешок, свидетели провала мага быстро забыли, что минуту назад они же восхищались его безупречной работой. А тот нисколько не озаботился неудачей, что и подтвердили его слова:

– Господа, прошу прощения, но сеанс окончен.

– Как! Почему? – раздались недовольные голоса.

– Попробуйте еще раз, – снисходительно предложил ему Викт'oр.

– Не стоит, – отказался маг. – Вы, ваша светлость, сопротивляетесь, а я не хотел бы проявить насилие по отношению к кому бы то ни было и к вам в частности.

Снова раздался ропот, но уже – недовольства. Чувствуя назревающий скандал, ввиду обманутых ожиданий публики, со своего места вспорхнула графиня Шембек, хвост ее платья зашуршал по паркету, она вышла на середину залы к магу и князю, подняла руку, призывая гостей к соблюдению тишины…

Зыбину открыла прислужница, когда он представился полностью, но сначала она выглянула в окошко и посмотрела на него.

– Хозяйка дома? – спросил он, снимая шинель.

– Дома-с, – ответила девушка, принимая картуз и шинель.

– Позволь, а ты не та самая служанка, что вместе с хозяйкой видела господина Загурского… опосля того, как его похоронили?

– Нет-нет, не та. Прежняя в больнице для бедных лежит, говорят, очень она плоха, с нею немота приключилась. Прошу вас, сударь.

Квартира куртизанки Переделовой была небольшой, но занимала она два этажа – внизу имелись подсобные помещения и кухня, вверху – жилые комнаты. Сама Переделова оказалась весьма аппетитной молодой особой, одетой не хуже господ, явно знающей манеры и обхождение. Даже строгий и относившийся предвзято к подобным женщинам Зыбин не без восторга подметил про себя: «Пожалуй, слишком она хороша, чтоб Загурскому себя отдать». О, эти брови, раскинувшие черные крылья над глазами… О, глаза, манящие густой синевой… А губы? Губы, навевающие воспоминания о сладких поцелуях… Но! Сладости вкушают лишь в юности, в семейной жизни их заменяют обязанности, а в старости… уж ничего тебя не тешит. Однако Зыбин заворковал, глядя на ее кругленькую да гладенькую шею, вырез на груди, плечи (ну, трудно было глаза отвести от такой красоты!):

– Позвольте представиться, начальник следственных дел Зыбин Виссарион Фомич. А ваше имярек?..

– Любовь Ивановна. Чем обязана, господин Зыбин? Прошу, садитесь. Чаю аль чего покрепче выпьете?

Да, в ее романах мужчины – это мужчины в самом высоком и широком значении данного слова! Все до единого. Даже преступники. Потому что «мужчины» Софии способны на дерзкие поступки, они целеустремленные, решительные, они умны, воспитанны, они не делают шаг вперед и два назад, они движутся только вперед! А современные женщины, за неимением настоящих мужчин, пусть хоть иногда почитают и помечтают о таких.

Но в кабинете уже давно сидела Алина, все в том же безобразном больничном халате и выглядывавшей из-под него ночной рубашке когда-то белого цвета…

– Извините, пока вы еще не начали, – подскочила София, – а я не забыла, вот… Алина, это тебе. Спортивный костюм, тапочки, белье, всякие мелочи для гигиены… Думаю, тебе это подойдет. Бери же!

Девушка не приняла подарок, вопросительно взглянув на Маркела Кузьмича, когда же тот кивнул, разрешая ей его взять, она поставила пакет себе на колени. Возникло ощущение, будто Алина отказывалась руководить собой, переложив заботы о своей персоне на пожилого дядечку. Во всяком случае, она выглядела такой же беспомощной, как и в больнице.

София вернулась к своему месту, а ее стул стоял перед Артемом, и теперь обе свои руки он уложил на его спинку, а на них опустил подбородок. Другого места в кабинете не было, пришлось ей присесть на краешек стула, чтоб слабее чувствовались биотоки с молекулами от этой нервировавшей ее «массы» сзади. Тем временем Маркел Кузьмич негромко разговаривал с Алиной, но, поскольку сидел он спиной к Софии с Артемом, звук его голоса не доходил до них. Вдруг стул с Софией тихонько поехал назад, она слегка повернула голову и процедила сквозь стиснутые зубы этому извергу, пожелавшему приблизить ее к себе:

– Веди себя прилично, прекрати двигать стул!

– Я только хотел спросить… – зашептал Артем у самого ее уха, обдавая дыханием ее щеку и шею. – Сколько времени мы с тобой знакомы?

София обернулась, «растопырив» глаза «во все стороны»:

– Это так необходимо выяснить именно сейчас?!

– Полгода, – сам же Артем и ответил. – У нас уже стаж.

– При чем здесь стаж? – зашипела София, как нормальная скандалистка, которой не нужен лишний повод для скандала. – Еще со сроком сравни (а сама-то сравнила со сроком в тюрьме свою жизнь с Борькой!). Не мог бы ты посидеть молча и не мешать ни мне, ни Маркелу Кузьмичу?

Окончательно разозлившись, она откинулась спиной на спинку стула, намеренно задев ею по рукам Артема (хоть как-то выместив свою злость на нем); он, естественно, убрал руки. А что, собственно, произошло, с чего это она так разошлась? Еще вчера, когда они оба флиртовали напропалую, все было в порядке, сдвигов по фазе у нее не наблюдалось. А сегодня, когда София решила перечеркнуть этот затянувшийся флирт, у нее вдруг запротестовали гормоны! Пожалуй, они просто взбесились, потому что Софию автоматически вышибало из равновесия, когда этот тип был рядом. А какое было первое впечатление от него? Бандит, браток, баобаб, бревно! Он и есть бесчувственное, твердокожее бревно! Чем же околдовал Софию? Обаянием? Рожа у него действительно обаятельная, да и сам… брутальный, как сейчас говорят. Наверное, это означает – невыносимый. Точно! Брутальность Артема – в его невыносимости…

Нежданно-негаданно София почувствовала настоящий ожог на шее, то есть его губы. В те времена, когда она была без ума от Борьки, ничего подобного она не испытывала, а сейчас – словно раскаленная струна пронзила ее от прикосновения губ Артема с головы до ног. София резко выпрямилась. На обеих ее щеках горело по яркому факелу, из-за этого она вообще ничего не видела, кроме каких-то расплавленных пятен перед глазами, слава богу, слышала голоса.

– Сколько тебе лет, Алина? – спросил Маркел Кузьмич у девушки.

– Девятнадцать.

– Где ты живешь?

– В Луганске.

– Как же ты попала к нам, в другую страну?

– Меня забрал Раф.

– Раф – это фамилия?

– Нет, я думаю, просто – Раф.

– Почему он тебя забрал?

– Мы ехали на машине к сестре и не доехали. Пересекли границу, наступил вечер, и мы остановились заночевать в кемпинге…

– Ты куда?

Мать встала на пути у дочери, не давая ей пройти. В последнее время они часто ссорились по таким пустякам, которые мгновенно забываются, а вот сама ссора и обидные слова почему-то помнятся долго и во всех подробностях. Поссорились мать с дочерью и на границе, оставшуюся часть дороги они не разговаривали. Папа еще пытался шутить, мол, у мамы климакс, поэтому она такая нервная, а у дочери формируется характер, и, как любой взрослеющий зверек, она самоутверждается при помощи проявлений агрессивности. Но ссора ссорой, а о безопасности дочери мать и правда заботилась, ведь было уже поздно, кемпинг стоял метрах в пятистах от проезжей дороги, фактически в лесу.