Зло
Шрифт:
«Два…»
Возбуждение росло. Неужели сейчас ещё хоть кто-то верил, что толстяк победит? Как в одиночку отомстить за всё, что уже случилось, тем более победить того, кто был меньше ростом, моложе, но сильнее, быстрее и, кроме того, умел всё, что не умел он.
«Три…»
Толстяк колебался и оглядывался. Эрик медленным движением вытянул руки вперёд, сцепил пальцы между собой и потянулся, так что захрустели суставы, как делают утром при пробуждении.
«Четыре…»
Шум среди гимназистов усилился, насмешливые выкрики со стороны учеников реальной школы прекратились. Четырёхклассники и члены совета сохраняли полное молчание.
«Пять…»
Стоило ли продолжать угрожать парню? Этот идиот ведь даже не начал опускаться на колени. Хотя и не похоже было, что он попытается контратаковать.
«Шесть…»
Что, чёрт возьми, делать, когда он досчитает до десяти? Ударить парня правой и левой в лицо так, чтобы тот вывалился из квадрата? Что случилось бы, если бы парень вывалился из квадрата? Нет, возможно, это не засчитывалось.
«Семь…»
Почему он поднял планку жестокости так высоко? Ну это представлялось необходимым с учётом уровня их битвы, чтобы нагнать страху. Но требовалось и выполнить угрозу, если он раз и навсегда решил не появляться более в квадрате. Хотя не исключено, что они достаточно напуганы, чтобы не повторять вызов.
«Восемь…»
Он посмотрел в глаза толстяка. Ещё чуть-чуть, и слёзы хлынут рекой. И напрасно гимназист искал взглядом помощь, которая явно не собиралась приходить. Пожалуй, успех ждал Эрика в любом случае.
«Девять…»
Еле заметное движение, как будто шевельнулся тазобедренный сустав экзекутора. Вероятно, после счёта «десять» Эрика ждала победа, если пришлось бы продолжить избиение. Это все-таки благороднее, чем ломать руку. Кстати, как это конкретно выполнить? Скорее всего, следовало отправить толстяка вниз, поставить колено ему на затылок, так чтобы одна щека покоилась постоянно на бетонном основании, так чтобы от любого движении разрывалась бы кожа. А потом — второе колено в качестве упора, заломить левую руку под прямым углом, надавить сильно, так чтобы крик и вой в конце концов сломали выдержку наблюдателей. А если бы они выдержали?
«Десять!»
Он медленно поднял руки. Сейчас этот дьявол должен был испугаться и опуститься на колени. Он заглянул глубоко в испуганные глаза перед собой и продолжил медленное движение руками.
«Нет… нет… нет… — всхлипывал экзекутор, — я не хочу, ты не можешь, это безумие, если ты…»
«На колени!»
Парень опустился на колени одновременно с тем, что из его глаз полились слёзы. Победа приближалась, ещё немного, и всё закончится.
«И сейчас ползи отсюда. Ползи!»
Экзекутор влип как парализованный на четвереньках и безудержно плакал. Так это не могло продолжаться. Один удар ногой по заднице, не слишком сильный, пожалуй, пришёлся бы кстати. Эрик слегка подтолкнул ногой гимназиста.
«Ползи, я сказал!»
Зрители закричали, но они кричали слишком громко и перебивая друг друга. Так что все призывы подниматься и драться слились в единый рёв. Наконец, наконец, наконец парень пополз из квадрата! А потом, оставаясь на коленях около бетонной площадки, дал полную волю слезам.
Воцарилась тишина, нарушаемая только рыданиями. Эрик стоял в центре площадки и собирался проложить себе дорогу сквозь гимназистов. Он знал, что они больше не бросят ему вызов. Потом ему в голову пришла идея. В ней существовал небольшой риск, но дело того стоило, если бы ему всё удалось.
Он повернулся медленно к четырёхклассникам и членам совета. Подошёл к краю платформы и в упор смотрел на них несколько мгновений. Публика затихла в предчувствии исторического момента. Ждал ли его успех и здесь? Вероятно.
«Вам, четырёхклассникам и членам Совета, нравится бить нас, из реальной школы?»
Он сделал обязательную искусственную паузу.
«У вас есть сегодня ещё какие-то новые экзекуторы? Лучше парочка свежих членов совета. Прошу…»
Некоторое время Эрик, не мигая, смотрел на эту публику. Но долго стоять так он не мог. Затянув паузу, он практически вынудил бы выйти ещё двоих. От него требовалось вовремя уйти, тогда это сработало бы идеально.
Он досчитал про себя до десяти, стараясь сохранять угрожающую маску.
Потом повернулся с презрительной ухмылкой и покинул ристалище. Он слышал, как за его спиной тишина начала превращаться в гул.
По правой руке всё ещё текла кровь. И боль вокруг локтя все росла и развивалась. Там явно зияла достаточно глубокая рана. У парня, вероятно, рот оказался полуоткрытым, он, возможно, всё ещё стоял и ухмылялся, когда ему пришлось прощаться с зубами и верхней губой.
Затем скорым шагом проследовал в свою комнату, натянул плавки, взял полотенце и направился в бассейн. Там не было ни души. Естественно. Все обладатели права на вечернее плавание: члены совета, четырёхклассники и спортсмены школьной команды — ходили смотреть, как его будут избивать двое гимназистов, которые раньше никогда не встречали сопротивления.
Зелёная водная поверхность была совершенно неподвижной. Эрик стал на стартовую тумбу. С мизинца правой руки стекла капля крови — вниз, в чистую воду. И растворилась, исчезла в ней. Он задумчиво ощупал рану. Она оказалась достаточно глубокой, пожалуй, её требовалось зашивать. И, похоже, в ней что-то засело. Двумя пальцами он выковырял из раны маленький предмет и удивлённо посмотрел на него. Никакого сомнения: в его руке оказался почти целый передний зуб! Он подержал его на ладони несколько мгновений, потом выбросил в бассейн и смотрел, как костяшка, раскачиваясь, устремилась ко дну в чистой спокойной воде. Потом он с криком стартовал и проплыл первые двести метров в неистовом темпе.