Чтение онлайн

— Эту возможность мы вам предоставим. И помните, полковник Ельцов продолжает свое расследование, так что материал у вас будет.

Андрей встретился со всеми, даже в далекий лесхоз ездил к Витьке Кретову. Материал состоялся, но его не покидало ощущение, что это только верхний, очень тонкий слой. Копнешь глубже — и найдешь подлинную сенсацию. Он так и закончил материал. Пообещав читателям новую, еще более серьезную публикацию.

Главный был за границей, поэтому всем рулил первый зам. Он взял эту статью, главный перед отъездом сказал, что в этой публикации заинтересовано второе лицо в стране, и пообещал Андрею, что поставит ее в ближайший номер.

Когда он прочел материал, ему стало дурно. Ведь это он послал Ельцова на встречу с человеком, который якобы должен передать материал по ереванскому делу.

За это он к празднику получил «Трудовик» и переехал в новую квартиру.

Он немедленно позвонил помощнику Гришина Виноградову. Голос у Виноградова был раздраженный и злой:

— Ты что, не знаешь об арестах? Начальника управления торговли на допросы вызывают. Андропов под папу копает, а ты с какой-то заметкой.

— Это не просто заметка, а бомба, под нас подложенная.

— Ну ладно. Давай у памятника «Героям Плевны» через полчаса. Успеешь?

— Конечно.

Октябрь уже кончался, а бульвар еще сохранил желтые листья на деревьях. Солнце освежило их, и казалось, что осень только что прокралась в город. Виноградов сидел на лавочке и курил. Солнечный день расслабил его, заставил думать о вещах приятных и простых.

Запыхавшийся зам плюхнулся на скамейку, протянул руку.

— Привет.

— Привет, ну чего ты волну гонишь?

— Смотри.

Виноградов взял статью и начал читать. Долго, внимательно.

Закончил, свернул странички в трубочку.

— Ты этот экземпляр для меня подготовил?

— Да. Может, поговоришь с самим?

— Ему не до заметок ваших. Того и гляди самого попрут. Я говорил тогда: не добивайте этого дурачка. Исключили бы из партии, отправили на работу в районку под Москву или чуть дальше. Работал бы там да спивался с божьей помощью. Нет, твою мать, по полной программе решили заделать. Забыли, козлы, кто у него дядя. Вот он им и оборотку дал. Ладно, отдам статью Сашке Шорину, пусть бежит к Рытову. Матвей Кузьмич фигура сильная. А ты-то чего боишься?

— Это же я послал его в шашлычную.

— Ну и что? Человек, нужный Ельцову, приходил, но скандала испугался. Ты чист.

— Если так, — неуверенно сказал зам.

— Только так, и никак иначе. Ты это сочинение попридержать можешь?

— Пока шефа нет, могу.

— Вот и держи. Поезжай к себе да выпей коньячку, а то на тебе лица нет.

Шорина Виноградов нашел на даче.

— Разговор есть, — голосом старшины, поучающего новобранцев, сказал он.

— Ты чего это? — удивился Шорин.

— Спасти тебя, дурака, хочу. Немедленно встретиться надо.

— Приезжай, обедом накормлю.

— Ладно, выберу два часа, пока шефа нет.

Машину Виноградов оставил у первых дач поселка, на всякий случай, а сам пошел пешком. До чего же осень-то хороша. В Москве ее не видно. А здесь прямо как в мультфильме «Добрый лес». Виноградов наклонился, поднял опавший лист, растер его пальцами, понюхал руку. Винной бочкой пахла рука. Он постоял, завистливо оглядев вторые этажи дач, выглядывающие из-за высоких заборов. Неужели и он когда-нибудь получит здесь домишко? Все может быть, все может быть.

Он прошел сквозь вахту шоринской дачи. Охранников в форме уже не было, дверь ему открыл пожилой человек в ватнике и кирзовых сапогах. К дому вела дорожка, петляющая среди деревьев. Под ногами шуршала опавшая листва. И вдруг радостное чувство овладело Виноградовым.

Конец Сашке Шорину, не будет у него ни «мерседеса», ни виллы этой. Пожил, побарствовал. Хватит.

Шорин ждал его у крыльца. Привычно обнялись.

— Ну пошли, пошли к столу.

На огромной утепленной террасе был накрыт обеденный стол. Виноградов осмотрел его и тоскливо сказал:

— Ты водку-то и коньяк убери, мне еще в горком возвращаться. Ты мне пивка дай.

Он ел жадно и много, запивал балыки и семгу пивом, а Шорин в другой комнате читал статью. Вот тебе и отставной сыщик. Какое дело поднял. А Ястреб, сука, перед смертью раскололся. И Болдырев хорош.

Он вышел на террасу и с ненавистью посмотрел на жрущего Виноградова.

Тот смаковал копченую курицу, медленно вытер рот салфеткой, спросил:

— Ну как?

В голосе его звучала нескрываемая радость.

— Спасибо, дружище, что предупредил. Матвей Кузьмич это дело на корню зарубит.

— Ну-ну… — В голосе гришинского помощника слышались явные нотки недоверия. — Смотри, Саша, не попади под раздачу. Что торговля, что цеховики — для чекистов один хрен.

— Постараюсь не попасть, — деланно улыбнулся Шорин, — послушай, а похерить это сочинение нельзя?

— Нет. Но задержать можно. — Виноградов налил себе в бокал чешского пива.

— Поможешь?

— Понимаешь…

— Сколько? — резко спросил Шорин.

Виноградов растерялся. Какую же назвать сумму? Какую?

— Пять косых, — наконец выдавил он.

— Состоялось.

Шорин ушел и принес две пачки коричневых сотенных. Он смотрел, как Виноградов трясущимися руками засовывал их в карман, и подумал внезапно, что урки, с которыми он сидел в лагере, ничем не отличаются от этих людей, облеченных властью.

Виноградов заторопился и уехал. Шорин вышел на улицу. Где-то жгли листья. Ветер доносил горьковатый запах гари. Пахло как на лесоповале в лагере.