Зимние тропы
Шрифт:
— Ну вот и хорошо… Садитесь-ка за стол…
Не говоря друг другу ни слова, ребята были довольны, что все повернулось так, как им хотелось…
Драгоценный подарок
После утреннего чая дедушка Силан сказал внуку:
— Наши гости не виноваты, что нарушили стожок, они хотели спастись от холода. Придется тебе сходить и подобрать сено, а то снегом заметет… Может, добрый человек найдется, купит, а нам это не в убыток…
— Мы нарушили, мы и поправим, — поднялся Коля, поглядывая на товарищей. — Санки возьмем, дрова оттуда привезем, что наготовили на ночь…
Дедушка не советовал брать санки:
— В лесу снег глубокий, убродно, намучаетесь только. Дров у нас наготовлено на всю зиму…
Но ребята стояли на своем — в городе они привыкли ценить всякую палочку, которая может пойти на топливо, а тут — столько наготовили и бросать…
— Как хотите, — сказал дедушка. — Я тоже сейчас пойду на кордон, к лесничему, газет новых принесу, а то мы живем, как на острове…
Ребята быстро оделись и дружно высыпали в сени.
— Кудряш! — позвал Ванюшка собаку. — Пойдем с нами…
Из угла сеней, из-за пустых бочек, выскочила большая красно-бурая собака и подошла к ребятам. Вся спина ее была покрыта инеем и казалась седой. Пока ребята надевали лыжи, она обнюхала всех, и только Малыш отшатнулся, когда она подошла к нему.
— Не бойся, это Кудряш хочет познакомиться с тобой, — сказал Ваня. — Он всегда так. Вот весной охотники приезжают, он сначала обнюхает их, а потом встретит, полает маленько и хвостом завиляет — узнал, значит…
Кудряш выскочил из сеней, обежал вокруг избушки и, когда вышли ребята, первым бросился в лес по проложенной ребятами лыжне.
— Это наш спаситель, — провожая взглядом Кудряша, сказал Коля. — Если бы он не залаял, намерзлись бы за ночь у стожка…
Ваня не мог удержаться, чтобы не похвалить своего друга:
— А залаял он потому, что волк завыл. Дедушка сказывал, Кудряш одного волка сам задавил, когда был помоложе…
Паша и Малыш с благодарностью смотрели на удаляющуюся собаку.
Только теперь, выбравшись из сеней, ребята увидели, что никакой дороги к избушке дедушки Силана не было, кроме лыжных следов. А как она ясно представлялась им ночью! Избушка стояла на кромке бора, на берегу большого озера, которое Ваня зовет Щучьим. Все озеро было под снегом, но берега его легко угадывались по цепочке камышей и кустарников. А за озером — бескрайняя равнина, и над этим простором — большое ясное солнце. С юга тянул легкий ветерок, и воздух искрился от мельчайшей снежной пыли.
— Пошли!.. — крикнул Ваня.
В коротеньком полушубке, перетянутом ремешком, в мохнатых рукавицах и заячьей шапке-ушанке, он был похож на маленького мужичка, отправляющегося в лес за дровами. Не хватало только топора за поясом. Он шел на самодельных широких лыжах, без палок и тянул за собой большие санки. Неторопливо двигая лыжами, он быстро уходил от ребят. Коля позавидовал его широкому шагу, подумал: «От меня не уйдешь» — и, оглянувшись, крикнул Паше и Малышу:
— Уговору не было отставать!..
Бор встретил их монотонным шумом; сейчас он был каким-то приветливым, не то что ночью, и ребята шли весело. Недалеко мелькал Кудряш; он кружил между высоких сосен и елей, к чему-то принюхивался и вновь исчезал под тяжелыми заснеженными лапами ельника.
Стожок оказался совсем близко, и ребята, выбравшись на поляну, сразу узнали его: рядом было их кострище, лежали собранные дрова, а от стожка уходили в глубь леса размашистые следы лося, взбороздившего снег.
— Ишь, как вы его напугали! — сказал Ваня, показывая на широкие броски зверя.
— Мы тоже готовы были драпать, — сознался Коля, — только это случилось так быстро, что не успели испугаться…
Ваня осмотрел устроенный Пашей и Малышом шалашик у стога, заглянул вовнутрь:
— А вы не плохо придумали, только сена мало натеребили. Если туда забраться да хорошенько сеном закрыть вход, можно терпеть. Кто замерзнет — к костру. Ночуют же люди зимой и в лесу и в степи. Зароются в снег и сидят. Только спать нельзя. Заснешь — и окочуришься.
— Как «окочуришься»? — уставился на него Паша, никогда не слыхавший этого слова.
— Ну как? Замерзнешь… Крючком согнешься и капут…
— Я бы никому не дал спать, — снимая лыжи, сказал Коля. — Папа говорил, что спать зимой на морозе нельзя. Он охотник, знает.
— Да мы бы и не уснули, — разбирая шалаш, отозвался Малыш. — Страшно было. Сначала лось напугал, а потом волк как завоет! Какой тут сон!..
Сбросив лыжи, ребята живо забили углубление в стожке натеребленным ночью сеном, а остатки, которые никак не могли втолкать, приложили сбоку.
— Это сено дедушка Пестрянке накосил. Хорошая была корова, да осенью погибла. Упала, должно быть, и живот себе пропорола… А то мы без молока не жили… — говорил Ваня, по-хозяйски укладывая пахучее сено.
Когда сено было прибрано, ребята услышали приятный, несколько грустный свист. Ваня сказал, что это свистит снегирь, и скомандовал.
— Садитесь к стожку, я сейчас его подманю… Посмотрите, какой он.
В тихом лесу свист был слышен далеко, но никакой птицы на ближайших деревьях не было видно. Ребята замерли, а Ваня, подражая птице, свистнул.
Снегирь отозвался сразу же, и начались, как ребятам показалось, «переговоры»: Ваня свистнет, будто приглашая: «Лети сюда», снегирь отзовется — «А где ты?» Ваня нарочно сделает выдержку, а снегирь все свистит, спрашивает: где ты? Не может сразу определить направление по звуку. Может быть, он при каждом Ванином свисте перелетал с дерева на дерево, но ребята не видели. Но вот после минутной переклички красногрудый красавец, с крупной темной головой и толстым носом, появился над стожком, облетел его вокруг и сел на ветку у вчерашнего кострища.
— Ти-у-у? — спрашивает.
Ваня молчит. Сейчас птица легко узнает обман.
Снегирь беспокойно вертится на сучке, и видно, что он понял свою, ошибку, но не улетает. Под стожком сидят маленькие люди, может быть, они держат в руках его друга, того, кто свистел?
Ваня дал возможность ребятам как следует рассмотреть снегиря и нарочито громко сказал:
— Вот мы тебя и обманули, дурочка…
Снегирь мгновенно приглядывается, потом срывается с ветки и с грустным свистом улетает в глубину леса. Ребята сразу же вскочили и окружили Ваню: