Зимнее пламя
Шрифт:
— Это правда, — сказала Талия, появляясь с веером карт в руке. — Стыдно убегать! Ругаться тоже стыдно, ибо, как говорит Дженива, если вообще кто-то и был виноват, так они все уже умерли.
— Зато ты, моя дорогая, всегда была дурой, дурой и осталась. И кто такая эта особа, к чьим советам я должна прислушаться?
— Моя будущая жена. — Эш взял руку Дженивы, показывая обручальное кольцо.
Если бы ее не связывал ребенок, Дженива ударила бы его так, что он свалился бы с ног.
— Что? — воскликнула маркиза, и Дженива поняла, почему самые разные люди отступали перед ней. — Где-то здесь должна находиться девица Миддлтон. — Маркиза окинула взглядом холл. — И где же она?
— Я здесь! — Дамарис Миддлтон быстро выступила вперед и присела перед старой леди. — И я так рада, что вы приехали, леди Эшарт! Я уж не знала что и делать. — Она повернулась к Эшу и Джениве, и ее глаза торжествующе сверкнули. — Как вам известно, миледи, маркиз Эшарт уже помолвлен со мной.
Глава 44
В наступившей тишине вдруг стали слышны доносившиеся из Гобеленовой комнаты голоса и смех детей. И тут же Дженива отчетливо поняла, что этого не могло быть.
— Вы, должно быть, заблуждаетесь, мисс Миддлтон!
— Конечно, она ошибается, — усмехнулся Эш. Дамарис Миддлтон засмеялась, щеки ее пылали.
— Как я могу ошибаться… — она обернулась к маркизе, — если это правда!
Все присутствующие в холле затаили дыхание.
— Да, это именно так. — Маркиза важно кивнула.
Казалось, Эш окаменел. Ему вовсе не улыбалась перспектива доказывать, что его бабушка — бессовестная лгунья.
Из этого ужасного положения возможен был только один выход. Заметив стоявшую поблизости леди Аррадейл, Дженива передала ей ребенка и тут же накинулась на Эша:
— Поганец!
Он с недоумением посмотрел на нее.
— Ты просто дрянь последняя!
— Дженни…
Поскольку дверь, ведущая в комнату для завтрака, была открыта, Дженива побежала туда. Завтрак, приготовленный из остатков вчерашних продуктов, стоял на столе, и она сразу поняла, что ей нужно делать.
— Дженни, ради Бога…
Как только Эшарт догнал ее, Дженива схватила чашу с тушеными сливами, повернулась и выплеснула все содержимое прямо на него.
— Подлый негодяй! Не хочу больше видеть тебя! Эшарт, поморщившись, смахнул сливы с лица.
— Послушай, Дженива…
Она набрала в руку масла и опять швырнула в него.
— Червяк! — Сливки. — Навозный червяк! — Кувшин с элем. — Чванливый каплун!
— Каплун! — взревел он и кинулся на нее, после чего они оба с шумом грохнулись на пол у самой двери.
Дженива вырвалась, удачно ударив противника локтем в нос, и сорвала с пальца кольцо. Как только Эш поднялся, она швырнула кольцо прямо ему в лицо.
— Позолоченный попугай! Забирай свой мерзкий бриллиант!
У них была замечательная аудитория, и, несмотря на разбитое сердце, Дженива испытывала большое удовольствие.
Выбежав в холл, она увидела блюдо, на котором оставалось немного ягод чернослива в сахаре, и тут же швырнула его в Эша, засыпав одежду маркиза сахарной пудрой. Затем она схватила корзинку с орехами и по одному стала бросать их в него, пока он невозмутимо приближался к ней.
В конце концов орехи кончились, и она, оглянувшись в поиске оружия, поняла, что допустила тактическую ошибку. Он загнал ее в ловушку. Дженива оказалась у камина и столика с вертепом — дальше отступать было некуда.
И тут он схватил ее.
Она пыталась вывернуться и дотянуться до чего-нибудь съедобного, но Эш крепко прижал ее к себе.
— Черт побери, женщина, прекрати немедленно! Я люблю тебя! Одну тебя!
— Убирайся к дьяволу!
— Лучше уберемся вместе. — Неожиданно он приблизил свои губы к уху Дженивы и тихо прошептал: — Нападешь на Дамарис, и мне придется жениться на ней!
Казалось, этим он только подлил масла в огонь. Дженива нагнулась и, резко откинувшись назад, ударила его в челюсть, после чего он выругался и ослабил хватку. Она тотчас воспользовалась этим и, вырвавшись и схватив огромную кость от окорока, принялась размахивать ею.
Мокрый, грязный и божественно прекрасный, Эшарт опустился на одно колено и протянул ей бриллиантовое кольцо.
— Милая Дженни, добрая Дженни, восхитительная Дженни! Выходи за меня! Не сердись на меня за глупые слова. Не я же виноват в том, что ты превратила меня в косноязычного идиота.
И тут Дженива вдруг остановилась, словно корабль, неожиданно наскочивший на подводные камни. Как бы издалека она услышала возглас старой маркизы: «Эшарт!» — и неразборчивый вопль мисс Миддлтон. Однако все ее внимание сосредоточилось на Эше.
— Что? Что ты сказал?
— Я люблю тебя, Дженни, я обожаю тебя и хочу жениться на тебе, потому что мне это необходимо. Ты — мой разум, мой якорь, мое спасение. Я как раз пытался найти нужные слова, но тут появилась моя бабушка…
Дженива в недоумении посмотрела на окруживших их гостей. Дамарис все еще кипела от возмущения, и ее крепко держал за плечи мистер Фитцроджер, вероятно, затем, чтобы не дать ей ввязаться в драку. Вдовствующая леди Эшарт, стоя неподвижно, смотрела на Джениву так, словно желала подобно горгоне Медузе превратить ее в камень.
Тем сильнее Джениве захотелось сказать: «Да». Она повернулась к Эшу, сияя от счастья.
— Да, Эш, любимый, я выйду за тебя! Только, пожалуйста, не надо этого кольца…
— Нет! — вскричала мисс Миддлтон. — Он мой! Дженива не сводила глаз со сразу расцветшего лица Эша.
Встав, он спокойно положил кольцо в карман.
— Видишь, ты еще и моя мудрость. Но, — сказал он, обнимая ее, — ты все же должна признать, что я ничуть не похож на каплуна.
Дженива, смеясь, уткнулась в его осыпанное сахаром плечо.