Зима
Шрифт:
– Я не буду платить за трех собак по десять злотых с головы, - говорит Эдек и перемещает палец. На зеленой лужайке Джон Траволта наклоняет голову, разгоняется, а на него бежит черный бык. Прежде чем они столкнутся, с синего неба над горлицким районом сходит белый ангел с теннисной ракеткой, и наемные убийцы, и бронзовые ленивые женщины на лежаках, пеперминт, Лас-Вегас, Годзилла, Рурк, борцы, фильмы ужасов и порно, голубоглазые президенты, и кто дальше въедет на восемнадцатиколесном велосипеде в груду песка, семь чудес света, или сады Семирамиды, а также серфинг на Бермудах.
– И пять было бы слишком, - говорит жена.
– Кошек попрячут, - говорит Эдек.
– Кошек не видно.
– Так и кошек тоже?
– спрашивает жена.
– Писали, что тоже, - отвечает Эдек.
– И тоже по десять?- спрашивает жена.
– Тоже, - отвечает Эдек.
– Уж лучше утопить, - говорит жена и забирает пустую тарелку.
А потом, как всегда, все гаснет, и древнейшая тьма спускается и на Эдека, и на Качмарека, и на Хрынача, и на остальных. Сменяются сны, а она все длится и длится, и дает силы. Она смывает и затопляет события и вещи, укрепляет тела. Так было от сотворения мира и так будет, чтобы мы не умерли от чрезмерности.