Чтение онлайн

Несмеянка и Семен Трифонов переглянулись.

– Э-эх, отец, подумай и сам ты! За что страдаем?
– ответил мордвин. Мы ничего не похитили у хозяев нашей земли, но они отнимают у нас все: и собственность и жизнь! И почему ты, как честный слуга Христа, не назовешь их (Несмеянка кивнул в сторону губернатора и полковников) грабителями и душегубами?!

Поп смутился, опустив крест и Евангелие. Полковники судорожно сжали рукоятки оружия. Московский кат смотрел на Несмеянку снисходительно, с улыбкой, как будто говоря глазами начальству: "Ладно, пускай потешатся перед концом! Тоже люди!"

Губернатор не шелохнулся. Он продолжал негодующе смотреть в лицо Несмеянке.

– Подумай-ка, хамская харя - на что решился ты и какие разрушения произошли по твоей прихоти, зажигатель?!

– Ты добр и многосведущ, - ответил Несмеянка губернатору, - но не обладаешь здравым умом. (Опять все испуганно зашевелились, глядя на начальника губернии.) Попав в утробу чудовища, не будешь ли и ты стараться выйти из нее? К тому стремятся мордва и русские тяглые люди.

Друцкой побагровел.

– Язык вырву! Падаль!
– задыхаясь, крикнул он.

– Не раздражайся, ваше сиятельство, по поводу всякой малости! вступился за товарища Семен Трифонов.

Несмеянка вздохнул.

– Э-эх, князь! Кого ты захотел обмануть! Иди себе... пользуйся пока жизнью! А нас вели казнить! Вот и весь наш сказ. Не дитя ты, и мы не дети!

Губернатор многозначительно поманил пальцем секретаря и, когда тот мелким бесом подскочил к нему, что-то прошептал в секретарское ухо, а затем повернулся и осанисто пошел в сопровождении полковников вон из застенка. Поп остался на месте.

После ухода начальства к арестованным приблизился секретарь. Тихо, вежливо изогнувшись, он обратился к Несмеянке:

– Добрый человек! Его сиятельство не хочет губить тебя, он желает тебе добра.

Несмеянка, усмехнувшись, поклонился:

– Бью челом! Но легче от доброго получить злое, нежели от злого доброе.

Секретарь, будто не слыша, продолжал ласково и вежливо:

– Одного только мы желаем от вас, честные люди, откройте нам, кто были у вас ближними товарищами в смуте, коя постигла ваши несчастные селения, и не знаете ли вы, где хоронится жалкая разбойница, девка по имени Матрена, беглая дворовая Рыхловской вотчины? Не утаивайте от нас ничего - тогда будете помилованы губернатором и его преосвященством епископом нижегородским и алатырским... И воздаст вам хвалу и славу царская власть.

Несмеянка гордо поднял голову.

– Слава состоит в преданности народу, в твердой самоуверенности духа и в бесстрашии...

Поп и московский кат переглянулись, покачали головами, зевнули от скуки.

– Говорил я...
– шепнул попу на ухо кат.
– Человеческую глубину век не испытаешь!..

– Чего ради удлинять краткий путь ко аду?! Охо-хо-хо!
– вздохнул батя.

Секретарь не смущался и настаивал на своем:

– Гордиться должны не словом, а делом и подвигом общеполезной добродетели. А что есть полезнее выдачи воров властям?!

Несмеянка отвернулся, не желая продолжать разговор. Семен Трифонов зло проговорил секретарю:

– Не будь цепей, укокал бы я тебя, христопродавца!

– Ну и что же?! А далее что? Боль совести! Не стремись, добрый человек, ко истреблению, но наипаче пекись о сбережении. Такой же я невидный раб божий, как и ты. Чего же для умерщвлять меня?! Все мы люди, все рабы единого господа бога, творца вселенной.

Московский кат и поп опять переглянулись. Нижегородские палачи, плотно сжав губы, почесали затылки.

– Какого дьявола, блудник, ты липнешь к нам?!
– вспылил Семен Трифонов, рванувшись к секретарю. Тот отскочил назад, наступив на мозоль вскрикнувшему от боли попу. Конвойные вцепились в Семена. Оттащили его. "Ишь, здоровенный какой!" - ворчали они.

Секретарь смиренно отошел в угол, сел за стол, обмакнул перо в чернила, задумался, что-то деловито написал себе в книгу. После этого с улыбкой кивнул он попу. Тот направился к арестованным, держа в руке крест и Евангелие. Перекрестился.

– Братие! Воспомяните вечное житие, царство небесное, уготованное праведникам, и тьму кромешнюю, уготованную грешникам, опомнитесь и покайтесь. Отвечайте же мне, братие, стремитесь ли вы душою в райские обители или прельщает вас ад, царство сатаны?!

Несмеянка спокойно ответил:

– Непокорную чернь вы отправляете в ад!.. Но будет ли она и там терпеть тяготу, кою не хотела терпеть на земле? И если нет, то куда же вы из ада денете ее, егда она сотворит и там бунт?! Ответь мне, ибо ни на земле, ни в аду никто не захочет быть рабом!

Московский кат фыркнул. "Мозговит!" - прошептал он секретарю. Поп закашлялся, видимо, обдумывая свой ответ колоднику, но у него ничего не получилось, кроме: "Покайся, подумай о смерти, явись перед богом облегченным от грехов, не губи своей души..."

Кончилось тем, что Семен Трифонов, поблескивая покрасневшими белками глаз и отчаянно ругаясь, вышел из себя, набросился на попа. На Семена навалилось пятеро конвойных, он начал отбиваться, лежа на полу, пихая солдат ногами.. Лапти с него слезли. Обнажились голые ноги. Сержант принялся стегать его по ногам хлыстом.

Московский кат посмотрел сердито на сержанта.

Секретарь сорвался со своего места и схватил сержанта за руку:

– Не полагается. В застенке хозяин - заплечный мастер!

Семен катался по полу, никого не подпуская к себе.

Во время свалки Несмеянка был недвижим. Его взгляд вдруг встретился с глазами московского палача. Несмеянка хотел найти в его лице хотя бы крупинку человеческого... но этого не было. На Несмеянку смотрел тупой холодный человек, с масленым краснощеким лицом, поросшим редкой бороденкой. Палач улыбнулся. От этой улыбки, похожей на гримасу зверя, стало холодно, дрожь пробежала по всему телу Несмеянки.