Чтение онлайн

На вокзале нас встречал ни много ни мало генерал-лейтенант - молодой для своего звания, человек лет сорока пяти. Он был в полевой форме, но две большие звезды на гладком зеленом погоне все равно бросались в глаза. Подтянутый, невысокий, глаза слегка щурил - не иначе, близорукость. Генерал приехал на вокзал первым. Ожидали еще двух резервистов.

Я, должно быть, представлял любопытное зрелище: джинсы вместо армейских форменных брюк (в те я давно уже перестал влезать), хлопковая рубашка, скатка из бушлата (надо будет на чем-то спать в окопе), нейлоновый рюкзак из Хельсинки - одной из туристических столиц России - и зачехленная автоматическая винтовка Калашникова через плечо. Шпага приторочена к спортивной сумке. По-моему, так и должен выглядеть резервист - чучелом, потехой для кадрового военного. По крайней мере, генерал-лейтенант, прохаживающийся по третьей платформе, узнал меня сразу.

–  Господин Волков, если не ошибаюсь?

–  Старший лейтенант Волков.

–  Приказом главнокомандующего вам присвоено звание ротмистра.

–  Служу России, - без особого энтузиазма ответил я.
– А какое это имеет значение? Мы ведь не в армию направляемся, а на оборону города. Там все равны.

–  Не совсем. Видите ли, мы формируем команду. Вашу группу возглавит полковник Сысоев - согласно росписи локального боя командиром выбран не кадровый офицер, а резервист. Полковник вышел в отставку два года назад, но оставался в запасе. Вы будете вторым по старшинству офицером. И, надеюсь, проявите себя - господину Сысоеву сорок девять лет, он не в лучшей физической форме. Правда, я слышал, у вас проблемы с рукой?

Я согнул руку, помахал ею. Боль чувствовалась, но не слишком сильно.

–  Почти в порядке. Медикаменты взял, перевязку сделать смогу. Копать будет тяжело, с остальным справлюсь без труда.

–  Отлично. Задача вам ясна?

–  Более или менее. Надеюсь, на месте меня посвятят в детали. А в чем заключается ваша роль, господин генерал-лейтенант?

–  Консультант от генерального штаба. Если вы не против, фамилии своей называть не буду - мое присутствие в районе конфликта полуофициально.

–  Понятно, - вздохнул я.
– Мы решили подготовиться к обороне Царицына основательно, с привлечением лучших специалистов. Тактику для нас будет разрабатывать генеральный штаб.

–  Это не противоречит правилам.

–  Не сомневаюсь. Как мне вас называть? Генерал-лейтенант?

–  Можно просто генерал, - скромно ответил представитель генерального штаба. Я подавил смешок.

Спустя пять минут прибыл казак из Новочеркасска. Новенькие погоны хорунжего (один продольный просвет и две звездочки по бокам), густые пшеничные усы, синяя форма с иголочки. На поясе - шашка, на плече - винтовка в чехле. Может быть, и мне не стоило упаковывать шпагу в багаж? Впрочем, сейчас не до дуэлей, в случае надобности любой гражданин подождет. А вот с собой шпагу нужно иметь непременно - мало ли что случится на войне. Пойти в штыковую атаку, отбиваться, когда патроны закончатся… Да и самого плохого расклада исключать нельзя - хоронят у нас без шпаги, она достается наследникам, но провожать офицера принято с орденами и личным оружием.

Казак выглядел бодро, был немного моложе меня - лет тридцати. Пожалуй, нам повезло, что жребий выпал казаку, привычному к воинской службе. Любой казак - практически кадровый военный: представители этого сословия, хотя и служат в наше время не с юности до глубокой старости, но к войне готовы постоянно. Если для резервистов призыв начинается вместе с войной, казаков часто поднимают для участия в локальных конфликтах.

В ходе недавних гражданских реформ казачье сословие хотели упразднить, как и дворянство, но и Дон, и Кубань поднялись против нового порядка - и казачьи войска оставили такими, какими они существовали последние сто лет. В свободное от службы время казаки занимались землепашеством или другой работой, но лишь по необходимости. Военная служба была для них привычнее и важнее.

–  Здравия желаю, ваше высокоблагородие, - четко отрапортовал казак.
– Хорунжий Чекунов по вашему распоряжению прибыл.

–  Рад видеть, хорунжий.

Казак пригляделся к погонам генерала и едва не поперхнулся - наверное, только сейчас сообразил, какое звание у встречающего его военного. Я не стал ничего говорить, а улыбнулся новому товарищу. Казак улыбнулся в ответ.

–  Иванов задерживается, - взглянув на платиновый командирский хронометр, заметил генерал.
– Вы можете пройти в вагон - прицепной, десятый.

–  А предписания на проезд нам выдадут прямо в вагоне, по документам?
– спросил Чекунов.

–  Вагон отдельный, бронированный.

–  То есть?
– поразился я.
– Неужели в самом деле бронированный?

Казак, похоже, слегка опешил от такого «вольного» замечания с моей стороны. Ведь с генерал-лейтенантом разговариваем. Но мне-то какое дело? Я на войне временно, да и генерал такой же гражданин, как и все мы. Пожалуй, наша миссия даже важнее. Поэтому его к нам в сопровождающие и дали… Ну, если не в сопровождающие, то в наставники.

–  Нет, вагон обычный, купейный, - слегка раздраженно ответил генерал.
– Он забронирован для нашей партии. То есть просто заказан. Вы должны использовать каждый час времени для подготовки к бою, а не ютиться на боковых полках в плацкартных вагонах.

–  Так точно, - солидно кивнул казак.
– Разрешите отправиться в вагон?

–  Разрешаю.

Я не видел причин торопиться и остался на перроне, поэтому хорошо рассмотрел третьего резервиста. Из всей публики, снующей по вокзалу, его можно было узнать только по винтовке - причем неза-чехленной, словно он собирался вступить в бой прямо сейчас. Побитый жизнью мужчина лет сорока пяти, а то и пятидесяти, с грубыми руками, копной густых, начинающих седеть волос, морщинистым лицом, слегка сгорбленный. Одет в простые рабочие брюки, рубашку с длинными рукавами и высокие кирзовые сапоги. Рюкзак опоздавшего резервиста был брезентовым, объемистым.

–  Вот так так, - вздохнул генерал-лейтенант.
– В личном деле, конечно, написано, что он выпивает, и образ жизни ведет простой, но чтобы настолько… Встретишь в городе - типичный житель.

–  И шпаги нет, - пришлось согласиться мне.

–  Но мы не можем отклонить его кандидатуру. Он - гражданин.

–  И от гражданства отказываться не собирается?

–  Нет.

–  Стало быть, честный и порядочный человек. А как-то изменить результаты жеребьевки нельзя?

–  При жеребьевке участвуют наблюдатели от третьих стран. Китайцы и японцы, - поморщился генерал.
– Все фиксируется в протоколах. Иначе мы подобрали бы совсем другую команду…

Мне в той команде вряд ли нашлось бы место. И не только мне, даже бравому казаку Чекунову - надо будет спросить, как его зовут. Спецназовцев в отставке хватает, а пехоту все же обучали меньше, да и при численном перевесе противника нам воевать не так привычно, как десантникам и разведчикам.

Подошедший Иванов смерил нас задумчивым взглядом и поинтересовался:

–  Вы в Царицын воевать едете?

–  Мы, - кивнул я.

Генерал промолчал - видно, все думал о том, как создать боеспособное отделение из такой разношерстной публики.