Жнец
Шрифт:
— Он в шляпе! — одновременно с Ловкачом выдохнули мы.
— Стрелу доставай! — засуетился Пьер.
— Тетку зарезал, — флегматично прокомментировал нам происходящее в доме Эдвард Рох и вытянул из освященного экзорцистами тула стрелу, — О, этого заметил…
Я взобрался к лучнику.
— Наконечник! У него наконечник!
— Уже нет.
Рох столкнул меня на землю. Затем, балансируя на чаше фонтана, натянул лук и, почти не целясь, выстрелил. Высший с пробитым затылком повалился на пол, Эдвард же на этом не успокоился и тут же наложил на тетиву уже обычную стрелу.
— Нет! — попытался остановить его я, но опоздал.
Впрочем, метился Эдвард вовсе не в капитана. На волосок разминувшаяся со щекой рыцаря стрела пробила горло прибежавшему на крик графини охраннику.
Рыцарь на мгновение замер, потом подхватил с пола оброненный наконечник и бросился к распахнутому окну. Он уже выпрыгнул на улицу, когда в дверях показался вооруженный топором слуга. Выпущенная Эдвардом стрела угодила тому в руку, а в следующий миг лучник соскочил с чаши фонтана на землю.
И действительно, пора было уносить отсюда ноги: со Двора послышался лай цепных кобелей, а меж деревьев замелькали фигуры спешивших к нам охранников. Один из парней поднял над головой факел, и Эдвард тут же всадил ему в бедро стрелу. Заверещавший от боли сторож рухнул на дорожку, выроненный факел зашипел на сырой земле.
Бежавший следом стражник с арбалетом опустился на одно колено и прицелился в спину Ричарду Йорку; я шагнул к стрелку и со всей силы метнул ему в голову выхваченный из-за пояса топорик. Обух угодил прямо в лицо, охранник повалился навзничь, а болт исчез в ночном небе.
— Уходим! — Пьер потащил лучника к ограде, затем обернулся и заорал капитану Гвардии: — Эй, Йорк! Сюда!
Тем временем со двора в сад выбежали успевшие вооружиться слуги, кто-то спустил собак, и мы бросились наутек. Перелезли через забор и метнулись в лес. Ловкач рванул было к поляне с лошадьми, но Пьер ухватил его за руку и рывком отправил в нужном направлении. Споткнувшись о какой-то сук, я перекувыркнулся через голову, вскочил на ноги и бросился за мелькавшими меж деревьев фигурами подельников. Погоня пока поотстала, но так просто оторваться от преследователей не стоило и надеяться.
Впрочем, как оказалось несколько минут спустя, Пьер и в самом деле неплохо ориентировался на местности. Скатившись по крутому склону оврага, на дне которого зМеился меж камней прихваченный тонким ледком ручеек, он вскоре вывел нас к берегу лесной речушки.
— Лодку, лодку вытаскивайте! — указал парень на желтую проплешину камышей и согнулся в три погибели, пытаясь отдышаться.
Мы с Ричардом, не сговариваясь, бросились в камыши, где, к нашему немалому облегчению, и в самом деле обнаружилась плоскодонка.
— Живее! — прикрикнул я на парней, когда нам с капитаном удалось столкнуть лодку в речку, и те, хрустя прихватившим воду у берега ледком, кинулись следом.
Забрались, расселись, оттолкнулись…
Все — ушли.
В очередной раз ушли…
Вскоре брех собак остался позади, и сидевшие на веслах Пьер и Эдвард перестали рвать себе жилы. Вот теперь точно ушли.
— А я тебя знаю, — присмотрелся к Ловкачу Ричард Йорк. — Ты ведь тот самый шулер!
— Я картежник, не шулер, — покачал головой Якоб. — А с вами, ваша милость, какая-то странная метаморфоза произошла.
— Переворот, — помрачнел капитан.
— Герцогиня? — уточнил я.
— Мертва, — как-то враз расслабился Ричард. — Да и я не жилец…
— Пять наконечников, они все у вас с собой?
— Четыре, — похлопал по оттопыренному карману камзола рыцарь, нисколько не опасавшийся заточенной в проклятом металле тьмы, — Один пришлось потратить.
— Посол! — сообразил я, — Но даже с четырьмя наконечниками вы можете купить себе новую жизнь.
— В Стильге? — прищурился оказавшийся вовсе не светловолосым, а седым как лунь мужчина. Некогда белый мундир его был вымаран в помоях, и от капитана несло, словно от кучи мусора. Но на лице — резком и словно вырезанном из камня — ни тени сомнения. Да и серые, почти бесцветные глаза холодны, будто затянувший речку у берегов лед. Жутковатый тип.
— Почему нет? Вам ведь была обещана в том числе и личная неприкосновенность…
— Ничего не выйдет. Я уже мертв. А наконечники… Я бы нашел им применение, да только, боюсь, не успею. Думаю, вы от них не откажетесь?
— Нет, разумеется. Расскажете, что стряслось в Ольнасе?
— Это долгая история.
— А мы никуда не торопимся. Пьер, сколько нам еще плыть?
— Прилично, так что если кто-то сменит нас на веслах…
— Вот видите, — обернулся я к капитану, — у нас полно времени…
— Так понимаю, вы оказались в имении графини Греш- лиан не случайно?
— Нет.
— Охотились за Высшим?
— Именно.
— Откуда получили информацию?
— Даже знай я имя осведомителя, десять раз подумал бы, прежде чем ответить на этот вопрос.
— Но это не первый Высший на вашем счету?
— Нет, — буркнул Пьер, который никак не мог понять, к чему все эти расспросы. — Эдвард, не филонь!
— У меня мозоли уже! Как я стрелять буду?
— Якоб, смени его, — распорядился я.
— Вы выбрали тупиковый путь, — произнес наконец надолго задумавшийся капитан.
— С чего бы это?
— Вы хотели узнать, что происходит. — Сполоснув в ледяной воде руки, Ричард Йорк вытер с лица грязь. — До сих пор есть желание выслушать мою историю?
— Разумеется, но…
— Думаю, она снимет большинство вопросов. — Капитан некоторое время смотрел на темные силуэты деревьев, потом тяжело вздохнул и начал рассказ: — Я родился в Лан- се, в очень знатном роду. Мать умерла, когда мне не было и года, а сразу после ее смерти стал бесноватым отец. Миссии Изгоняющих к тому времени уже выдворили из страны, к местному духовенству отец по определенным причинам обратиться не мог, и тогда случай свел его с одним жившим в уединении отшельником. Жнецом.