Жизнь

Юрий Ткачев

ЖИЗНЬ

Фантастический рассказ

На поляне, среди крупных ярко-красных цветов, танцевала светловолосая девушка, - смеющиеся складки прозрачной одежды бесшумно трепетали от мягкого ветерка. Тихая, ласковая мелодия подхватила ее, словно падающий осенний лист, закружила в воздушном вальсе. Осторожно ступала девушка по венчикам цветов, и самые крупные из них слегка покачивали мохнатыми чашами, словно удивлялись ее необыкновенной легкости. В конце поляны, на темно-серой скале, круто обрывавшейся в долину, сидел Одинокий. Теплый сумрак уже размыл очертания построек, и только темно-зеленый массив леса выделялся на пурпурном фоне горы. Девушка исчезающим движением закончила танец и опустилась на камень.

– Ты совсем не смотрел на меня, - сказала она, обиженно полураскрыв губы.

– Нет, нет, я все видел, - ответил мужчина. Влажная темнота его зрачков осветилась лаской и потемнела еще больше. Просто я задумался. Встреча с Теем и еще...
– тихо добавил он и, не закончив, умолк.

– И еще о Гельме, - подхватила девушка.

– И о ней, - мягко подтвердил Одинокий.
– Ты не должна...
– Он запнулся, не находя слова...

– Я не сержусь, - горячо зашептала светловолосая.
– Я завидую. Если бы я могла быть с тобой там или не пустить тебя.

Извечное желание женщины спрятать любимого.

Они помолчали.

– Расскажи мне о Гельме.

– Это не так просто. Впрочем, смотри.

На ладони Одинокого замерцала фиолетовая звезда. Раздался звук столкнувшихся хрустальных шаров - и вокруг посветлело. Гибкий черноволосый мужчина спускался по ступенькам амфитеатра. Множество пестро одетых людей, наполнявших зал, повернуло головы, пристально рассматривая незнакомца. Он остановился в центре акустического круга и заговорил убежденно и напористо, подбирая сочные, сверкающие новизной факты. Он говорил о тайнах генетики, о сложных биохимических процессах зарождения жизни, и колонки светящихся цифр вспыхивали за его спиной, сопровождая рассказ.

Одна из фраз вырвалась из общего русла речи, словно многоцветная радуга: "Биохимики изобрели плазмонит, из которого в результате длительных эволюции на безжизненных планетах должны возникнуть подобные нам".

И опять за его спиной вспыхнули формулы, змеями поползли диаграммы. "Это Тей, - просочился голос Одинокого, - Тей". А незнакомец уже говорил о тайнах сверхновых звезд и о постройке корабля, который сможет проникать в их раскаленные недра. В скрещенных лучах медленно проплыл хрустальный корабль.

"Его назвали "Гельма", - снова прозвучал голос Одинокого, и фиолетовая звезда погасла.

Девушка встала. Налетевший ветер подхватил ее волосы, они рассыпались по плечам и зашептались с ним.

– Ты расстроен...

– Пустяки, - сказал он, растирая в пыль слипшийся комочек песка. Несколько секунд к чему-то прислушивался и, поборов колебания, поднял голову.
– Лита, ты помнишь, где построили станцию по исследованию антипроцессов?

– Конечно, Зеленое озеро. Там чудесно!
– не задумываясь, ответила она.
– А что?

– Так. Мы забываем о колыбели.
– Он шутливо постучал по каменистой почве.
– Сегодня я исследовал ядро планеты, и мне показалось, что оно изменилось. Сужается, что ли... Смешно...
– В его глазах вспыхнули виноватые огоньки.

– Просто ты начитался Тея, - ласково взъерошив ему волосы, проговорила девушка.

Они опять помолчали.

Последний отблеск алого солнца погас на вершине горы, и мягкий полусумрак начал свое неслышное восхождение.

– Мне пора, - сказал Одинокий.
– Пост Гельма. Моя смена.

– До завтра, - прошептала она, целуя его...
– Колючий...

Одинокий защелкнул зеркальную пряжку антигравитационного пояса, оттолкнулся от скалы и поплыл над долиной. Внизу мелькнули черные скалы, огненной стрелой упала ракета, искрились рубиновые города.

Он оглянулся. Девушка еще стояла. Белый туман зыбкой пеленой клубился у ее ног, меняя очертания. Яркая любопытная звезда проглянула на небе, протягивая к ней тоненькие синие лучики...

...Гигантскими пузырями вскипала планета. Временами раплавленный океан переходил в синеватый цвет, чтобы вспыхнуть затем ослепительной белизной. Нестерпимо пылали фиолетовые лучи пульсирующего солнца. Вихри огня и потоки излучений буравили атмосферу. Только одна черная точка кружилась среди бурлящих водоворотов. Необычайной рацветки волны перехлестывали через борта площадки, струились в неимоверной игре красок. Стиснутый кольцом стартового устройства, в центре площадки возвышался дымчатый корабль. Рядом стоял Одинокий. Его голубоватый скафандр мерцал короткими уколами звезд. Горькие морщинки сбежались у глаз. В них застыли ожидание и тоска. Цветная волна, зашипев у ног, вывела его из оцепенения.

– Пора, - сказал он и еще раз обернулся.
– Пора...

Отошла хрустальная панель и бесшумно встала на место. Раздвинулось стартовое кольцо, и почти одновременно из дюз рванулось языкатое пламя. От толчка площадка начала погружаться. Спасаясь от лавы, из пристройки выбежал какой-то оранжевый зверек. Карабкаясь на крышу, вспыхнул огненным клубком...

Космолет набирал скорость. Проплывали галактики, на их месте возникали другие. Менялись узоры звезд. Менялась их окраска. Мерцали приборы. Иногда они загорались синим, и тогда корабль входил в атмосферу планет; в неведомые моря падали хрустальные ампулы, гасли у поверхности зелеными искрами. И опять космолет уходил в бездну.

Изредка включал Одинокий серебристый диск: на поляне, среди крупных ярко-красных цветов танцевала девушка. Хрупкая и призрачная, она казалась созданной из мелодий. Мелькали черные скалы, взлетали ракеты, искрились рубиновые города, смеялись серебристые ниточки аккордов...

Но вот однажды, когда экран просигналил синим, корабль опустился...

Скалы, песок, бесчисленное множество камней - каменная пустыня. Пустота. Хотя бы волосок травинки. И тишина, беспредельная тишина. Только изредка донесется грохот обвала да прошумит прибой, набегая на берег.

С легким звоном открылся дымчатый люк. Под ногами Одинокого зашуршала галька. Песок утопил шаги.

Пауки-роботы вытащили из корабля шаровидный предмет, бережно опустили его на камни и разбежались. Одинокий скользнул под приоткрывшийся купол, и над океаном, медленно покачиваясь, поплыл овальный аппарат.

Вода, пронизанная золотистыми лучами, слегка синела, переходя в темно-коричневые сгустки на глубоких местах. Семь раз бросал Одинокий ампулы, и семь раз вспыхивал над волнами зеленый огонек. А когда лучи заглянули на дно самых глубоких впадин-сошел на берег. В руках его мерцала фиолетовая звезда. Осторожно положил он ее на песок и, неторопливо поправив каштановые волосы, внятно произнес: