Жизнь замечательных... ружей
Шрифт:
В общем, винтовка была довольна, и готова служить далее - то, что ее не пустят в печь, она уже знала наверняка. Однако жизнь преподнесла ей еще один сюрприз, да еще какой! Несуразная железка на боку коробки оказалось... подумать только, она оказалась базой для кронштейна оптического прицела! Незнакомого образца, но, как чувствовала Мося - крепкой и надежной. Да еще, в подарок ко всему - в комплекте шел ее личный, с выгравированным ее же номером кронштейн! Мося не верила своему счастью...
В магазин она не попала. Купили ее заказом с завода, пара недель в пути Спецсвязью - и вот она уже распакована новым владельцем. Довольно грамотно тот снял с нее консервную смазку, которой винтовку покрыли на заводе (Так положено, что делать! Но как же эта смазка уже надоела за прошедшие десятки лет на складе!), а затем... О чудо! На кронштейн был установлен самый настоящий оптический прицел! И не старый добрый, но уже устаревший ПУ - а современный, с переменной кратностью и подсветкой сетки! С просветленной оптикой, антизапотевающий и герметичный. Винтовка довольно замурлыкала, предвкушая будущую стрельбу.
Неизвестно, что стало причиной - хороший прицел, хорошие, не чета военным, патроны, или все же хорошее настроение винтовки... а может и все вместе, но стреляла Мося теперь отлично. Так, как никогда до этого. Поставленные "от балды" в паспорте цифры кучности они перекрыла практически вдвое. Конечно, до настоящей снайперки ей все еще было далеко - она ведь просто армейская винтовка, и когда на стрельбище начинались обсуждения владельцев ружей о "снайперской мосинке" - только усмехалась. Нельзя сказать, что она рядом не лежала - как раз таки однажды лежала. И потому, пообщавшись с очень вежливой пограничницей тридцать восьмого года выпуска, с двумя десятками уничтоженных врагов, знала разницу. Но разочаровывать своего хозяина она не хотела и потому старалась бить точно и кучно. Да и среди "гостей" пользовалась непременным успехом.
"...Вот только этот дурацкий маузер. Сопит, кряхтит себе. Гад такой. Тоже ведь крови напился. Нашей крови. С другой стороны... Жалко его, все же. Вроде дядька-то справный. А кто старое помянет, тому затвор вон. Ладно, надо присмотреть за ним, а то ведь - пропадет. Мужики-то - они ведь непутевые..."
В темной тишине сейфа Мося тихонько вздохнула, и легонько прильнула к цевью похрапывающего маузера ремнем...
Браунинг калибра .50 , авиационный пулемет.
С ним вообще все ясно.
Браунинг крупнокалиберный вообще-то очень хороший пулемет. Но вот конкретно этот... Ему просто не везло. С самого начала, когда он еще был просто автомобилем. Три аварии и наконец - пожар, и пожалуйте на переплавку. Потом завод, сборка, и вот он, в числе прочих, стоит на новеньком "Диком коте" - палубном истребителе.
Палубная авиация - краса и гордость американского флота, но, дьявол его подери, ему и здесь не везло. Неизвестно, отчего так вышло именно с ним - но именно о нем говорил плакат, изображавший недоумевающего и злого пилота, с подписью "Он не может чинить пулеметы в воздухе!Делай их так, чтобы они РАБОТАЛИ!". Оружейники на авианосце бились с ним и так и эдак, не зная, что виной всему нарушение технологии на заводе, недостаточная жесткость коробки. Впрочем, приработавшись, он стал стрелять почти безотказно.
Но ему и тут не повезло. Как только работа автоматики стала приемлемой - все внезапно кончилось. "Уайлдкэт" в битве при Мидуей прошила очередь японского эрликона с "Зеро". Пилот Бак Тачер был убит сразу, самолет рухнул в воду, не сделав в этом бою н одного выстрела. И Браунинг и сейчас лежит на глубине триста двадцать метров в компании своих собратьев, да и всего самолета. От пилота же остался только шлем и некоторые части комбинезона - обо всем остальном позаботилась соленая вода и морские обитатели.
Ну, что поделаешь, так бывает. Просто кому-то не везет.
Автомат Калашников, модель 74
Родившийся в восемьдесят третьем году, Калаш с рождения знал, что будет защищать свою Родину от капиталистических хищников. Если надо - в Лондоне, Амстердаме и Нью-Йорке. А если Родина прикажет - в Сомали, Анголе или Афганистане. Особенно в Афганистане. Там шла война, и Калаш хотел воевать. Он был точен, легок и неприхотлив.
Повоевать не пришлось - он отправился в Группу Советских Войск в Германии. Ну, тоже неплохо - на самом рубеже с коварным и опасным НАТО. Всегда готов к бою, уж если что, то мы им...
"Если что" тоже случилось не так, как рассчитывали. Закрутились на одной шестой части суши такие дела, что даже железный Калаш уже не хотел воевать. Потому что война-то началась не с врагами, а внутри большой страны... начала полыхнул Карабах, потом Средняя Азия... Большой и казавшийся несокрушимым Советский Союз распался, а если точнее - то отбросил окраины и съежился до размера РСФСР. Повсюду шел дележ всего и сразу, пилилось на части по живому нажитое поколениями советских людей государственное добро. Не обошло это и армию. Начался вскоре вывод войск из Европы, и Калаш очутился в арсенале под Винницей. Впрочем, и тут недалеко совсем вскоре загрохотала война - в Приднестровье, вскоре и в ставшей независимой России заполыхал Кавказ... А Калаш уже совсем не хотел воевать. И потому даже тронувшая крышку ствольной коробки ржавчинка, результат совершенно небрежного хранения - его не печалила. Даже наоборот - он предпочел бы тихо соржаветь в унылой, но проскользнувшей мимо любых войн незалежной Украине. Хорошо бы было попасть в Белоруссию, там еще остался какой-то дух Советской власти... Но кто ж спросит мнение уже не нового автомата? Да и зачем он белорусам - у них и своих таких же в избытке.
Склады советского имущества, казавшиеся поначалу необъятными и неисчерпаемыми, на деле потихоньку таяли, и официально и... всяко. Калаш стал всерьез интересоваться - выяснилось, что путей отсюда много, и самый интересный - за границу и подальше. Там и повоевать можно, вдали от родины. Правда, отчего-то там больше любят старые АКМ, с патронами им наверное там проще. Но варианты есть.
Вышло иначе, Калаша призвали в армию. Теперь в украинскую - не сильно-то отличавшуюся от старой советской. Точнее - не отличавшуюся в лучшую сторону. А вот в худшую и меньшую - сколько угодно. Но, все же - спокойная служба, нечастые стрельбы, регулярная чистка, медленно но верно убивающая ствол надежнее, чем самый большой настрел. Что еще надо, чтобы встретить старость? Калаш уже все просчитал - еще три-три с половиной тысячи выстрелов - и он начнет терять кучность, еще пара тысяч - и он будет ни на что не годен, кроме как распилить на учебное пособие. Но, скорее всего раньше спишут, и прямиком в печь. С теми темпами настрела, что есть - это лет пятнадцать, получается. Ну ничего, мы подождем, нам торопиться некуда. Будем пока все так же ходить в караулы, там хоть интересное что-то. Послушать хоть, что в мире делается. Вот еще какое-то новое слово все мусолят - "Майдан, майдан"... Что за зверь такой - Майдан?
Что зверь этот, на самом деле, вовсе не Майдан, а Песец зовется - очень многие поняли совсем скоро. Уютная небогатая страна, осколок почившего в бозе Совка - содрогнулась воем всякой недобитой националистической сволочи, понеслась, словно машина без руля и тормозов под откос. Тут же вмешался наследник СССР - Россия. Опасаясь за судьбу военно-морской базы - она не долго думая отторгла от взбесившейся Украины Крым. А потом полыхнуло антиукраинское восстание на Донбассе. "Так вам всем и надо - злорадно думал Калаш, - Поделом вам всем, развалили Союз - теперь сами сдохнете!". Он уже долго пробыл на Украине, и вполне в духе национальной идеи хотел одного - просто остаться в стороне. Не вышло.