Чтение онлайн

А что мне сказать о своем школьном детстве? Изумительный опыт. Хмурые пожилые учителя, невыносимые уроки алгебры, телесные наказания, короткие перемены и обязательно бланманже [11] на обед. Интересно, можно ли бланманже вообще назвать пищей? В моей школьной характеристике говорится, что я был воспитанным мальчиком с большим потенциалом. Потенциалом к чему? Об этом ни слова. Помню, как меня отругали за то, что я не оригинален. «Холден, будь оригинальным!» – кричал преподаватель. Это, по некоторой причине, здорово расстроило меня.

– Мне не терпелось поскорее оставить школу, – с твердостью говорит Луиза.

– Удивительно, Луиза. Для меня ты – образцовый пример вечного ученика, всегда готового к изучению нового.

– Я не понимала, почему нужно запоминать даты военных сражений, изучать промышленные революции и историю политики.

– А как же экзамены?

– Я провалила большую часть из них.

Образование без души – вот как бы я охарактеризовал обучение, через которое прошел в школе. Учебный план базировался на однобоком представлении о познании. Все отдано исключительно интеллектуальным упражнениям. Мы погружались только в сам интеллект. Изучали логику и грамматику. Запоминали и воспроизводили факты и цифры. А постижению духовного сердца, внутренней мудрости и голоса интуиции не уделялось почти никакого внимания. Так же как и Луиза, я совсем не был академическим человеком. Мое образование разоблачило все мои недостатки и не выявило ни одной из моих сильных сторон.

«Какой разительный контраст между сияющей любознательностью ребенка и унылым умом среднестатистического взрослого», – заметил Зигмунд Фрейд [12] . Мы все рождены с такой лучезарной жаждой познания. Стремление познавать и развиваться – в нашей духовной ДНК. Психологические исследования показывают: начиная примерно с трехлетнего возраста, дети задают порой до 390 вопросов в день. Любой родитель может проверить это исследование. Дети благословлены любовью к познанию, и воспитатели либо поддерживают и развивают, либо выбивают из них эту любовь.

Девочкам и мальчикам нужна добрая фея, чтобы поддержать в них эту любовь к познанию. Добрая фея могла бы быть любящим родителем, замечательным школьным учителем или даже экстравагантной тетей в летах. Вполне может быть, что добрая фея предстанет в форме музыкального инструмента, или пони, или как-то еще, проявляя большую любовь к ребенку. «В детстве я любила рисовать, а на моем столе всегда царили чистота и порядок, – вспоминает Луиза. – Я много и подолгу читала. Особенно любила сказки. Мое воображение служило такой безопасной тихой гаванью, где я могла побыть собой.

Я снова открыла свою любовь к познанию, когда поступила в институт изучать психологию и философию. Я поступала как троечница, но в институте стала студенткой, сдающей экзамены на отлично. Как такое возможно? Просто теперь я могла выбирать те предметы, которые мне были по душе. Я наконец-то получила возможность изучать то, что меня интересовало, и училась не только ради карьеры или будущего дохода. Я следовала внутреннему порыву. У меня появилось стремление. Я обретала свой голос».

Мы с Луизой обедаем у нее дома. Сидим за большим круглым столом с рисунком Вселенной. Мы говорим о том, что мир физический не такой, каким выглядит, что в действительности он является отражением состояния нашего ума. В моей руке ручка, и мы составляем одухотворенную учебную программу – список уроков, которых нам так не хватало, когда мы были школьниками. Пока в этом списке – уроки, помогающие нам принять и полюбить себя, уроки по медитации, питанию, прощению и воображению.

– Представь, Луиза, что тебе предоставлена возможность предложить один урок каждому ребенку на планете.

– Чудесно! – воодушевилась Луиза.

Она призадумалась над вариантами развития этой темы. Почувствовав ее готовность высказать свое мнение, спрашиваю о том, какой урок она бы для этого выбрала.

– Урок с названием «Как подружиться со своим Разумом», – улыбнулась она.

– С чего бы ты начала?

– Конечно же, с работы с зеркалом. Мне очень хочется, чтобы все учителя и родители к нам присоединились.

– Как бы проходил этот урок?

– Мы бы начали его с того, что стали смотреть в зеркало и повторять: «Жизнь тебя любит».

– Жизнь тебя любит, – вторю я Луизиным словам.

– Затем мы бы повторили, не отрывая взгляда от собственного отражения: «Я люблю тебя, я действительно тебя люблю».

– Я люблю тебя, я действительно тебя люблю.

– Мы бы также произнесли: «Мой ум творит мои мысли, и сегодня я выбираю мысли о любви и счастье».

– Как красиво!

– Когда мы любим себя, то, естественно, и мыслим красиво.

Большинство наших мыслей – не настоящие. Это в основном борьба суждений, критика, сомнения и всякие комментарии, которые возникают в нашем уме на протяжении всего жизненного пути. Эти мысли пришли не из подлинного разума нашего Необусловленного Я, а из воображаемого «я», которое верит в основной страх – «Я не привлекателен». Этот страх неестественен, мы его себе навязали, из-за него все неврозы.

«Младенцы не критикуют себя», – говорит Луиза. Невозможно встретить новорожденного, которому не нравятся его морщины. Младенцы не чувствуют себя не соответствующими кому-либо. Они не появляются на свет, чтобы оценивать себя или других: «недостаточно хороший», «недостаточно милый», «недостаточно умный», «недостаточно успешный». Младенцы не негодуют. Наоборот, удивительно наблюдать, как быстро высыхают их слезы и с какой легкостью они позволяют уходить горестям. Младенцы не пессимистичны. Они не разочаровались в будущем. Их разум все еще самобытен, и они пребывают в постоянной возможности.

Самобытный склад ума происходит от ничем не обусловленного Я. В нем отражена основная истина «Я привлекателен». Он – сознание любви, лучистый разум, свободный от психологии, базирующейся на страхе «Я не привлекателен». Майкл Нил, автор книги «Соломенный дом», учит людей, как научиться правильно думать. Мы с Луизой очень любим и уважаем Майкла. Он говорит: «В каждый момент мы либо думаем, либо любим». Иными словами, мы либо настроены на психологию своего «я», которое сами вообразили, либо на чистое осознание своего Необусловленного Я.